На верхнем этаже раздался грохот, который заставил Линнею и Анну-Карин вздрогнуть.

Линнея услышала страх Анны-Карин, и это укрепило ее мужество. Кто-то должен проявить характер. Она потащила Анну-Карин к лестнице, прислушалась, глядя в черноту, начинающуюся там, где кончались ступеньки.

Мысли шли оттуда. Кто-то был там, наверху.

Линнея встала на первую ступеньку, доски скрипнули под ее тяжестью.

…Они вернулись, чтобы забрать меня… они вернулись… надо бежать… надо спрятаться…

Мысли этого человека убедили Линнею, что он не опасен. Но она не была уверена, что в доме нет других людей. Которые, зная о магической силе Линнеи, скрывают от нее свои мысли.

Обменявшись с Анной-Карин быстрым взглядом, Линнея пошла наверх. Коридор тонул в темноте. Только из комнаты Юнте просачивалась тонкая полоска света. Линнея подошла к двери, толкнула ее рукой, дверь медленно открылась.

В комнате чувствовалось присутствие магии. Как запах, который сохраняется в воздухе, как эхо, отлетающее от стен.

Лампа над кроватью Юнте была включена. На тумбочке лежали мобильный и раскрытая книжка. На кровати в беспорядке валялись подушки, скомканное постельное белье, покрывало. И что-то еще.

Линнея медленно приблизилась. Увидела голую руку, высовывающуюся из-под покрывала.

Попыталась уловить мысли. Обрывки снов. Но она уже и так знала, что человек не спит. На кровати лежит лишь тело. И все-таки нужно проверить.

Линнея берется за покрывало и осторожно отодвигает его, открывая лицо и верхнюю часть тела Юнте. Его глаза чуть прикрыты, как будто он еще не проснулся. Рука прижата к груди.

Дрожащей рукой Линнея дотрагивается до шеи Юнте. Пульса нет. Но тело еще теплое. Линнея закрывает Юнте глаза. Раньше она не понимала, зачем так делают.

Она смотрит на него. Она уже давно не видела его без бейсболки. Волосы стали совсем редкими. Когда-то Линнея сказала Юнте, что если он стесняется своей лысины, пусть лучше сбреет все наголо, вместо того чтобы круглый год днем и ночью ходить в этой дурацкой бейсболке.

— Линнея! — шепчет Анна-Карин. Линнея оборачивается. Анна-Карин стоит возле двери с испуганным видом и показывает пальцем в коридор.

Линнея подходит к ней, прислушивается и наконец слышит сдавленные всхлипывания из комнаты напротив.

Она пересекает коридор, подходит к двери, открывает ее и стоит, вглядываясь в темноту. Слышит, что человек в комнате затаил дыхание. Линнея шарит рукой по стене и находит выключатель.

Лаки, сжавшись, сидит на старом матрасе, словно пытается сделаться незаметным.

…Не убивайте меня… не убивайте меня… не убивайте меня… не убивайте меня…

Линнея закрывается от его мыслей. Лаки близок к помешательству, и Линнея боится, как бы и у нее за компанию не поехала крыша.

— Лаки, — говорит она.

Он не реагирует.

— Лукас? Это Линнея. — Она осторожно приближается к нему.

Лаки заскулил и закрыл голову руками, словно защищаясь от удара.

— Успокойся, — говорит Линнея. — Все хорошо. Все очень хорошо. Это я.

Она протягивает руку, чтобы погладить его, но в последний момент останавливается. Он слишком напуган. Неизвестно, как он отреагирует на прикосновение.

Линнея смотрит на Анну-Карин, которая стоит, прижав руки ко рту.

— Можешь сделать так, чтобы он заговорил? — спрашивает Линнея.

Анна-Карин кивает.

Сев на корточки перед Лаки, Анна-Карин пытается сосредоточиться. Мертвое тело Юнте напугало ее, но смотреть на человека, раздавленного страхом, пожалуй, еще хуже.

«Он испуган больше, чем я», — напоминает она себе.

— Лаки, это я, Анна-Карин, ты помнишь меня?

Лаки еще больше сжимается.

Анна-Карин уже давно использовала магию только на занятиях с Избранницами. Выпускать наружу свою силу страшно. Вдруг она опять кому-нибудь навредит? До сих пор ничего хорошего из этого не получалось.

«Я теперь стала другим человеком», — напомнила себе Анна-Карин.

Она сделала глубокий вдох. Отпустила на волю магическую силу. Совсем чуть-чуть. И сразу почувствовала себя уверенно, легко и свободно.

— Лаки, смотри на меня.

Она не приказывает, а просит, так ласково, как только может.

Лаки поднимает голову и внимательно смотрит Анне-Карин в глаза.

— Мы не причиним тебе вреда, — говорит она. — Тебе не нужно ничего бояться.

Он благодарно кивает. Слегка распрямляет спину. Теперь становится видна надпись на его футболке: «Гордость Энгельсфорса».