Шрифт:
Анна-Карин знает, что удивляться тут нечему, и все же удивляется. Она надеялась, что Ида изменилась.
Дверь за спиной Анны-Карин распахивается.
Эта дверь ведет в спортзал.
Анна-Карин поворачивается.
Входят Юлия и Фелисия. За ними вваливается целая куча членов «ПЭ».
Анна-Карин пятится. По глазам вошедших она видит, что их объединяет одна воля, одна мысль. Схватить ее.
Она включает на полную мощность магию.
ОСТАНОВИТЕСЬ!
Юлия и Фелисия подходят ближе. Анна-Карин пятится, стукается ногой о низкую скамью, чуть не разбивает голову об один из крючков.
ОСТАНОВИТЕСЬ!
Толпа наступает.
ОСТАНОВИТЕСЬ!
Дело не в том, что их слишком много. Анне-Карин приходилось контролировать и большее количество людей. Но эта масса словно спаяна воедино. В этом общем сознании энергия Анны-Карин растворяется без следа. Это все равно как наливать ванну чайной ложкой.
Юлия и Фелисия заходят с разных сторон и хватают Анну-Карин за руки. Она даже не борется и покорно дает отвести себя в спортивный зал. Если остальных Избранниц тоже поймали, уж лучше сейчас быть с ними вместе.
73
Линнея слышит удары своего сердца.
Ей кажется, что она опять видит кошмарный сон, один из тех, что преследуют ее по ночам. Вот она идет по темному коридору к лестнице, ведущей на чердак. Вот-вот случится нечто ужасное, она должна это остановить, но не знает как и боится, что опоздает.
Линнея останавливается перед исписанной дверью туалета.
Входи, — командует голос.
Она нажимает на ручку двери и входит.
Внутри горят яркие лампы, и глаза Линнеи не сразу привыкают к свету.
Она не сразу понимает, кто перед ней. Это лицо ей хорошо знакомо, но кажется чужим. Оно как будто постарело. Как будто они не виделись много лет, а не несколько месяцев.
Но взгляд карих глаз остался прежним. И выбеленные пряди волос тоже сохранились, хотя теперь они безжизненно свисают по бокам изможденного лица.
— Оливия! — говорит Линнея.
Оливия смеется, обнажая дырку на месте одного из клыков.
— Уж конечно, не Рикард Юнссон, — говорит она. — Неужели вы всерьез думали на него?
Кожа Оливии под белой пудрой кажется сероватой. Линнея смотрит на амулет, висящий поверх черной футболки.
— Даже не думай, — предупреждает Оливия, застегивая доверху кофту-кенгуру. — Иначе со своими подругами можешь распрощаться.
— Делай что хочешь со мной, но отпусти их, — говорит Линнея.
Оливия вздыхает:
— Боже, ты настоящий параноик! Я не собираюсь наносить тебе вред. Я позвала тебя сюда, чтобы рассказать о том, что будет дальше.
— Ладно, я здесь. Рассказывай.
— Элиас вернется.
Линнея смотрит на Оливию непонимающе. Она ждала чего угодно, только не этого.
— Это невозможно, — говорит она.
— Возможно, — отвечает Оливия. — И произойдет это уже сегодня вечером.
Линнея смотрит на кабинку туалета, в которой она нашла мертвого Элиаса. Кровь. Осколки зеркала. Невидящие глаза Элиаса.
— Это невозможно, — повторяет Линнея.
— Только не для меня, — говорит Оливия и важно смотрит на Линнею. — Я Избранница.
— Кто ты?
Мину открывает глаза и встречается взглядом с Адрианой. Но та смотрит на нее, не узнавая. Мину справилась со своим поручением, но результат ее не обрадовал.
— Вы меня совсем не помните? — спрашивает она.
Адриана медленно садится на кровати.
— Я… нет… Я тебя не узнаю. Прошу прощения.
Вид у нее испуганный и смущенный.
Мину встает с кровати. Воспоминания Адрианы продолжают жить в ее памяти. Симон. Макс. Ребекка.
Ощущение могущества и собственной правоты пропало.
— Я странно себя чувствую, — продолжает Адриана. — Я спала?
Она оглядывает себя, разглаживает руками мятую юбку.
Мину с беспокойством смотрит на нее. Ей надо спешить в школу, но разумно ли сейчас оставлять Адриану одну? Может, нужно ее как-то успокоить? Сказать, что у нее была потеря памяти? Услышать это ей будет не очень приятно, но такой диагноз хотя бы многое объяснит.
— Адриана… — говорит она, и тут открывается дверь.
Мину оборачивается, входит Александр.