Шрифт:
Мину хочется поплакать, слезы принесут облегчение. В носу пощипывает, горло перехватывает, как от рыданий, но заплакать не получается. Слез нет.
Молния освещает комнату, слышится глухой удар грома.
Раздается звонок мобильного.
Номер не определяется.
— Алло, — говорит Мину.
В трубке что-то потрескивает. Кто-то дышит и молчит.
— Алло, — повторяет Мину.
— Ты сейчас можешь говорить? — спрашивает Адриана.
— Да, — отвечает Мину, вставая из-за стола.
— У меня не будет другой возможности вас предупредить. Я давно хотела вас предостеречь, но не могла. Я и так уже рисковала слишком многим и не могу рисковать теперь, когда в городе находится Александр. Ты понимаешь?
— Да, — говорит Мину. Ей кажется, что она понимает. Адриана на их стороне, но это должно остаться тайной. Директриса в первый раз говорит об этом вслух.
— Если в город прислали Александра, значит, Совет относится к случившемуся очень серьезно. Александр занимает высокое положение и глубоко предан Совету. Ради Совета он готов принести в жертву семью и детей, хотя утверждает, что любит их.
— Вы, похоже, его хорошо знаете? — спрашивает Мину.
В трубке надолго повисает молчание, и Мину думает, что разговор прервался.
Наконец Адриана говорит:
— Он мой брат.
Мину замирает. Перед ее глазами встают Адриана и Александр. Такие похожие друг на друга. Как она сразу не догадалась?!
— Вы должны быть очень осторожны. Четко и точно выполняйте его приказания. Ты должна объяснить девочкам, что идти против Александра бесполезно. И что бы вы ни делали, говорите правду. Лгать на суде нельзя!
Мину ссутуливается под грузом неподъемной тяжести.
— Я больше не смогу с вами общаться, и вы не должны вступать со мной в контакт, что бы ни случилось… Мину, пожалуйста, обещай мне, что вы не будете лгать на допросах!
В голосе Адрианы звучит глубочайшее отчаяние, и это пугает Мину больше, чем все слова, сказанные директрисой.
— Обещаю, — говорит Мину.
— Спасибо, я постараюсь…
Разговор прерывается. Вспышка молнии озаряет небо, от удара грома звенят стекла.
В следующую секунду гаснет свет.
Мину сидит в темноте с телефонной трубкой в руках.
Она знает, что не сдержит обещание, данное Адриане.
II
23
Мину подставляет руки, стараясь отбить большой белый мяч, летящий прямо на нее.
Она видит за сеткой ухмылку Виктора и догадывается, что он специально целился в нее.
Мяч попадает на косточки кулака и отлетает за площадку. Вся команда дружно стонет, а Мину бежит за мячом.
Она спиной чувствует их взгляды. Она ненавидит эту огромную, провонявшую потом камеру пыток под названием спортивный зал. Мяч закатился под трибуны, и достать его никак не удается. Как Мину ни старается, она даже не видит, где он лежит.
— Какие трусики! — орет Кевин. Мину подтягивает сползшие вниз спортивные штаны. Наконец ей как-то удается изловчиться и выудить из-под лавки этот чертов мяч. Мину распрямляется и встречается глазами с Анной-Карин, которая сочувственно смотрит на нее с соседней площадки.
По сравнению с волейболом апокалипсис — это мелочь. Хуже волейбола на свете нет ничего. Во всех других играх с мячом можно, по крайней мере, бегать по краю поля, чтобы учительница физкультуры Лоло видела, что Мину «старается». А в волейболе в каждой команде всего несколько человек, спрятаться негде. И нужно уметь подавать.
Мяч летает туда-сюда над сеткой, Мину изо всех сил старается держаться от него подальше. И вдруг судьба улыбается ей. Спасение приходит в лице Лоло, которая дует в свисток, сообщая, что матч окончен.
— На сегодня все, спасибо! — кричит она.
Мину спешит к трибунам за сумкой, стараясь не встречаться взглядами с другими членами своей команды.
Она берет сумку, поворачивается и чуть не налетает на Виктора, который, стоя рядом, с улыбкой смотрит на нее. Конечно же, нисколечко не усталый и не потный.
— Нельзя быть первым во всем, — говорит он, преграждая ей дорогу.
Мину не отвечает. За почти три недели, прошедшие после той встречи в парке, она не сказала Виктору ни слова. Хотя это было непросто, учитывая, что они вместе сидят на всех уроках Ильвы.