— Это срочно!

— Я никуда не спешу. Приходи в магазин в понедельник. И оденься прилично.

Крепко держа в руках красный поднос, Мину оглядела столовую. Шум стоял такой, что хоть уши затыкай. Все говорили одновременно и очень громко.

Мест свободных много, но куда сесть, чтобы не чувствовать себя лишней?

Мину увидела в центре зала Линнею. За ее столиком сидела девочка с синими волосами и еще целая компания альтернативщиков, чем-то очень раздраженных. Вот бы и у Мину был стол, за которым она могла бы чувствовать себя среди своих.

Анна-Карин не показывалась. Наверно, поела второпях и спряталась в уголок. Ее можно понять. Под присмотром Виктора Эреншёльда легко дойти до ручки.

В конце концов Мину принимает решение. Она садится туда, где собрались фанаты компьютерных игр из параллельного класса. Они с головой ушли в виртуальный мир и даже не заметили появления Мину. На это она и рассчитывала.

Картофельные котлеты — словно резиновые, похоже, их много раз подогревали. Мину еще дожевывала первый кусок, когда напротив нее кто-то сел. Она подняла глаза. Виктор.

— Привет, — сказал он.

Мину снова опустила глаза в стол.

— Я что — стал невидим? — попробовал пошутить он. — От Ванессы заразился?

Мину аккуратно резала котлеты на мелкие части. Почему-то она стеснялась есть в присутствии Виктора. Рядом с ним она чувствовала себя неуклюжей. Словно была тяжелым и грязным физическим телом, а он — эфирным существом, которое летает по воздуху и питается цветочным нектаром. Трудно представить, что он, например, ходит в туалет.

Виктор перегнулся через стол. И Мину опять удивилась, что от него ничем не пахнет. Это было неприятно, неестественно и сразу отталкивало от него.

А может, Виктор вовсе и не человек? Может, Ида права? Раз есть демоны и ведьмы, значит, может быть все что угодно.

— Я тебе не враг, — шепотом сказал Виктор. — Допросы будет вести отец, я только ему помогаю. Он тоже вам не враг. Он просто следит за соблюдением законов. Это важно для всех. Иначе начнется хаос.

Мину молчит, чувствуя, что компьютерные фанаты таращатся на них с другого конца стола. Ну вот, теперь пойдут сплетни про нее и про Виктора.

— Не бойся, Мину, — шепчет Виктор. — Рано или поздно тебе придется довериться мне.

«Придется?» — думает Мину, продолжая резать картофельную котлету.

— Эй, ты меня слышишь? — Виктор дотрагивается до ее руки.

Мину вздрагивает и роняет нож.

— Извини, — говорит Виктор и убирает руку. — Просто я не понимаю, почему ты ведешь себя так по-детски. Ты ведь умнее всех. Я имею в виду не только вашу… группу, всю школу. Оглянись вокруг. Изо всех, кто здесь есть, я только с тобой мог бы дружить.

Мину поднимает глаза и встречается взглядом с Виктором.

Она не может больше молчать.

— Ты считаешь, что польстил мне?

— Я просто сказал как есть, — спокойно ответил Виктор.

— Мы никогда не будем друзьями, — так же спокойно ответила Мину. — Я дружу с Анной-Карин.

Едва сказав это, она поняла, что так и есть. На нее словно сошло озарение. Она беспокоится за Анну-Карин не потому, что она одна из Избранниц, а потому что она — Анна-Карин. И это вдруг стало для Мину столь же очевидно, как то, что Виктор Эреншёльд — их враг.

Мину наткнула на вилку три куска котлеты, засунула их в рот, прожевала.

— До свидания, — сказала она.

Виктор с сожалеющим видом покачал головой, потом встал из-за стола.

Голос Иды взмывает к потолку, отражается от стен музыкального класса. «Amazing grace…» [11] — поет она и чувствует, что голос слушается ее и может подняться еще выше. Кабинет музыки превратился в огромный стадион, где она стоит одна в свете прожекторов. Вокруг зрители — тысячи обращенных к ней лиц. На последних нотах Ида чуть подпускает в голос дрожи и открывает глаза.

Юлия, Фелисия и остальные участники хора аплодируют.

Но Керстин Стольнакке не рада:

— О святые боги, что мне с тобой делать, Ида!

Сердце у Иды ёкает.

Все замолчали и уставились на нее.

— Я что-то не так сделала? — с улыбкой спрашивает Ида.

Она так тщательно выпевала каждый звук, чем еще эта кляча недовольна?

— С технической точки зрения исполнение безукоризненное, но где твои чувства?

Ида смотрит на мешковатое платье Керстин, на ее мужеподобную прическу. О каких чувствах вообще идет речь?