Эрик приносит два бокала и подает один Иде:

— За нас. За четыре месяца.

Родители Иды тоже начали встречаться в гимназии. Размышляя об этом, Ида пытается представить, как она и Эрик, став взрослыми, будут жить в собственном доме в этом же квартале. Эрик унаследует после отца лесопилку, потому что его старший брат хочет стать врачом, а Ида возьмет на себя управление папиной транспортной фирмой. Правда, ей эта работа не нравится, но, если она решит этим заниматься, успех фирме гарантирован.

— За нас, — говорит Ида, улыбаясь.

Она делает глоток из бокала. Горький напиток обжигает горло, у Иды перехватывает дыхание.

— Крепковато получилось? — спрашивает Эрик.

— Да уж, крепковато, — раздраженно отвечает Ида.

Но, увидев расстроенное лицо Эрика, уже мягче добавляет:

— Ничего, все равно вкусно. Я просто не ожидала.

Она решила сегодня быть милой и не сравнивать Эрика с Густавом. Сегодня с ней Эрик. К тому же он очень мил и так старается ради нее.

Эрик и Ида Форслунд.

Самые успешные предприниматели Энгельсфорса. Молодые, продвинутые. Новый дом. Два чудесных ребенка. Мальчик и девочка.

Они едят чипсы, пьют коктейли, и скоро у Иды начинает кружиться голова. Ей это состояние совсем не нравится, и непонятно, чем оно так привлекает многих людей.

За столом Эрик наливает ей вина, но Ида только делает вид, будто пьет. Когда Эрик уходит в туалет, Ида выливает свой бокал в раковину. Эрик подливает еще.

Они уже в который раз говорят об одних и тех же людях и вещах. Кто сказал, что мужчины не любят сплетничать? Эрик любит сплетни и скандалы, может быть, даже больше Иды. Ида рассказала ему о Керстин Стольнакке и предположила, что Керстин — лесбиянка. Эрик согласился.

— Она тебя гнобит, потому что ты не отвечаешь на ее чувства. Ты можешь привлечь ее к ответственности за сексуальное домогательство, — ухмыляется Эрик.

Ида смеется. Конечно, она никогда этого не сделает. Прежде всего чтобы не подставить себя. Пойдут слухи, ее репутация пострадает и будет испорчена.

Да и вообще, зачем тратить силы на Керстин Стольнакке? Это стоит делать только в одном случае: если Иду и в этом году не выберут школьной Люсией [13] .

К десерту все темы были исчерпаны. Эрик один выпил почти всю бутылку, даже не подозревая об этом.

— Пойдем ко мне в комнату, — предложил он, как только Ида доела мороженое.

— М-м-м, — промычала Ида, потому что от улыбки Эрика у нее по телу побежали мурашки.

— Или к родителям. У них кровать больше.

— Фу, извращенец!

У Эрика на щеках заходили желваки. Ида тут же сменила тон:

— Просто мне больше нравится твоя кровать.

Они спустились на нижний этаж, который целиком находился в распоряжении Эрика с тех пор, как его старший брат стал жить отдельно. В этой комнате с малюсенькими окнами под потолком Ида всегда испытывала легкий приступ клаустрофобии.

Сверху звучала музыка «ErikLove» — Эрик сделал звук погромче. Заниматься любовью под эту «сексуальную музыку» было странно — словно играешь роль в плохом фильме. Но Ида не стала ничего говорить. Эрик думал про нее, составляя этот плей-лист. Так он сказал.

— Ты такая красивая. Самая красивая девушка в Энгельсфорсе, — шепчет Эрик, целуя ее в шею и в ухо.

Иде становится жарко. Она крепче прижимает к себе Эрика, гладит его спину. Вдруг он отстраняется от нее.

— Ну ты даешь, — ухмыляется он, и хорошее настроение Иды сразу улетучивается.

Но отступать поздно. Она начинает выбираться из платья. Лифчика на ней нет, и Эрик тут же принимается ласкать ее грудь, одновременно целуя в шею. Но тело Иды уже не отзывается. Она только мечтает, чтобы все поскорее закончилось.

— Раздевайся, — говорит она Эрику.

— Невтерпеж, да? — смеется он, торопливо расстегивая брюки.

Вскоре они, раздетые, лежат на кровати Эрика. Ида пытается думать о чем-нибудь сексуальном, но мысли сбиваются. И вот уже рядом с Эриком осталось только ее тело, а мысли витают где-то далеко.

— Тебе выписали новые таблетки? — спрашивает Эрик.

Ида никогда больше не будет пить противозачаточные таблетки. Она начинала принимать их летом, но бросила, боясь тромбоза. При тромбозе происходит увеличение одной икры по сравнению с другой. Ида целый месяц ежедневно мерила свои икры, пока ей это не надоело. Она сказала Эрику, что потеряла таблетки, и он настаивал, чтобы она выписала новые.

— Не выписали. У них теперь новые правила, — сказала Ида.

Эрик чертыхнулся и полез в ящик письменного стола за презервативом.