Швабы и прочие клерки кивали головами, а кто на американский манер произносил волшебное окей, окей, радовали до того Линаса, что он хватал руку клерка и целовал каждый пальчик.

— О, мудрый Римский сенатор! я благодарю вас от имени многомиллионного народа Литвы и его президента Давайки Грибускайте! Вся Украина и вся Европа не забудут вашего старания, — пел Линас и бежал за каждым сенатором до самой двери.

И Брюссель сдался. На заседании совета министров, министры иностранных дел стали поносить Россию за бандитские вылазки в Киеве. Так посоветовала Америка. Если у вашего далекого соседа горит сарай, значит виноваты вы по той причине, что кто-то да должен быть виноват. Не хозяин же, допустивший неосторожность, ибо такой неосторожности он допустить не мог, а если и допустил, то он этого не хотел. Какой смысл его обвинять?

Тут выиграла не только Украина, но и маленькая Литва, и особенно ее министр иностранных дел. В Литве его уже ждал орден содружества всех прибалтийцев за проявленную находчивость и мужество.

Это и Вашингтону понравилось: еще не получив указания, Евросоюз самостоятельно решил обсудить проблему восстания украинского народа против существования опасного врага России. Госдепартамент устами Псаки Суки, не то Суки Псаки выразил благодарность Литве и только потом Евросоюзу за инициативу.

— Вот как надо работать, — произнесла маленькая ростом Грибускайте, восседая в большем кресле на совещании министров Литвы. — Учитесь. Как говорил наш враг Ленин: учиться, учиться и еще раз учиться. Линас, подойдите ко мне, я пожму вашу руку.

Линас подошел, получил поцелуй и рукопожатие, но и сам стал жать, а потом приложил губы к мизинцу и переполненный счастьем, укусил мизинец своей великой госпожи, да так, что та взвизгнула.

Так зерно, брошенное Литвой, стало давать всходы. Европарламент всякий раз, когда собирался, обсуждал положение на Украине и возлагал всю вину на северного соседа. Американцы работали хорошо. Во всех столицах всех континентов, исключая разве что Китай и Индию собирались представители украинской диаспоры с флагами перед зданием посольств России и кричали: руки прочь от Украины. Им вторили бандеровцы в Киеве и областей западной Украины. Зерна ненависти между двумя близкими народами ушли в землю. Они непременно взойдут, прорастут и мы, славяне, на смех всяким швабам и американским янкам будем враждовать, а возможно и рвать чубы друг другу.

Не зря говорят: русский народ долготерпелив. И это действительно так. Несправедливые упреки, что во всем виноваты москали, что начались со времени правления Кравчука, вылились в поголовное шельмование русских случайно оказавшихся на Украине. Народ терпел, президент Путин(его тоже поносят) терпели и он терпит. Мало того, снабжает, теперь уже заклятого открытого и непримиримого врага бесплатным газом и баснословными кредитами.

А вот президент Украины Янукович оказался не столь крепким и терпеливым. Швабы довольно быстро взяли его измором. Даже ребенку было ясно, что они подставляют его, ждут удобного момента, чтобы выпихнуть из кресла и посадить в золотое кресло того, кто будет послушным слугой у янки. Кто будет, если его бьют по левой щеке, благодарить и подставлять другую.

Обычно с добрыми намерениями якобы приезжала Кэтрин Эштон, высокая, статная дама, с белыми неровными зубами как у откормленного тигра, награждала улыбкой президента и заверяла, что у митингующих добрые, конструктивные намерения. Но когда раздавался звонок из Вашингтона, и на проводе была Виктория Нуланд, Эштон умолкала, либо панически объясняла, что ее оппонент поддается уговору, что он добр, доверчив и на него можно положиться.

Но однажды, этот разговор услышала и тихонько стала переводить переводчица, Виктор Федорович позволил себе немного возмутиться и произнести: нет, как Нуланд, обидевшись, положила трубку. Но через два дня она уже была в Киеве. Теперь без пирожков. Она расхаживала по Майдану как инспектор и вдруг стала звонить послу США в Киеве Пейетту Джеффери.

— Я на майдане, — изрекла она командирским голосом. — Что тут делала эта кривоногая Эштон у Януковича, кто ей позволял вести какие-то переговоры?

— Так она же комиссар…

— Пошли ее на три буквы. И не пускай больше, она дура.

— По-моему старой власти и президенту тоже приходит конец. Надо формировать правительство. Кого вы выдвигаете. Что там говорит Госсекретарь?

— Этот вопрос решаю я, понял- Госсекретарь делает то, что ему поручает этот чернокожий Бардак… Так вот, я думаю…главным на Украине надо поставить Кролика — Яцека- Яйценюха, он ведь еврей как и мы. А потом избрать президентом Пердуске. Но это в будущем. А пока я подберу команду из трех министров… для подписания меморандума…

Благодаря современным средствам связи, этот разговор Нуланд с послом был записан на видео и показан сначала в России, а затем и на западе. Получился маленький конфуз, или недоразумение между Евросоюзом и Америкой. Но Америка стукнула кулаком по столу и Европа умолкла.

Эти кадры безусловно видел и Виктор Федорович, но не предал им особого значения, хотя ему оставалось немного времени. Кресло начало шататься.

Бандеровцы начали стрелять, появился даже снайпер, который отстреливал и тех и других. Количество погибших начало увеличиваться.

В этих условиях президенту пришлось пойти на уступки и дать согласие на то, чтоб бойцов Беркута вооружили.

В первом же бою бандеровцы потерпели сокрушительное поражение, очистили улицу Грушевского и сосредоточились на Майдане, стали сооружать баррикады. Это были мешки, набитые снегом, горы брусчатки, спиленные брусья деревьев и старые домашние кровати.

Президент мог бы обрадоваться такому повороту событий, но длинные, бессонные ночи, гибель безоружных солдат, психологическое давление запада надломили этого гиганта. Он стал понимать, что согласится на все, лишь бы установился мир в государстве. Может эти ребята не такие уж и бандиты, может лидеры западных стран действительно желают ему добра и его стране мира, а его помощники, многочисленные советники жаждут крови. Виктор Федорович, вместо хорошего обеда и ужина стал потягивать коньяк и пить растворимый кофе. Это активизировало мозг, но лишь на короткое время, а потом начинались головные боли, тяжесть в левом боку, а всякие посетители стали раздражать. Даже Лена стала мешать.