— Сюда, сюда, подушку под попку, чем выше я буду тем… — но Кролик только прикоснулся и сгорел, как спичка.

— Повторить, повторить, — требовала Ганна, целуя Кролика в гнилые зубы.

Как человек, Бардак Омама, оказался сложной, мстительной натурой. Так и напрашивается вывод: мстишь России за Сноудена. Эта месть была устойчивой, постоянной и тем более яростной, если одна цель срывалась, он выдумывал десять других. Но никакие рычаги не действовали, тогда он взял ложь на вооружение. Это сработало. Мало того, он заставил и европейцев лгать, это тоже сработало. Этот метод он довел до абсурда. На юго-востоке воюют русские, засланные Путиным, если бандиты из галичины убивают бойцов из пушек, если путинские солдаты гибнут от фосфорных бомб, то это они сами стреляют друг в друга. Никаких беженцев из Украины нет, это из России бегут в Украину.

На заседание конгресса отчитывается помощник Госсекретаря Виктория Нуланд. Она рассказывает, как пекла пирожки для выдающихся революционеров — нацистских прихвостней, как все там было хорошо, и сейчас в Украине все хорошо. Народное правительство во главе с самопровозглашенным президентом, классически тупым баптистским священником Трупчиновым, цветет и пахнет, что скоро появится военная мощь с новым министром обороны нацистом Пипиярошем, но сенатор Маккейн перебивает ее.

— Вы мне скажите, почему русский рубль дорожает, ведь мы запланировали его падение, а вместе с ним и падение экономики-

Не шибко прозорливая Нуланд, словно не слышит ястреба Маккейна и снова переходит на пирожки.

— Вы не отвечаете на мой вопрос. Дайте ответ на мой вопрос, — не отстает Джон Маккейн. — Я же вас выдвигал на эту высокую должность, которую вы сейчас занимаете. А это высокая должность. Занимать бабе такую должность — это высокая честь. Скажите, почему российский рубль дорожает по отношению к доллару-

Нуланд на такой вопрос ответить не может даже если ей будут грозить лишением жизни. Она начинает мурлыкать, а потом снова переходит к украинскому Майдану.

— Хорошие ребята, правда, от них дурно пахло, но они же славяне, дикий народ, не моются, не пользуются полотенцами, не знают, что такое мыло и зубная щетка.

— И мой вопрос провалился, — говорит сам себе Джон Маккейн. — Одни провалы, сплошные провалы. Не везет Америке, черт возьми. Надо браться за оружие, даже за ядерное.

Бардак Омама не присутствовал на дебатах в конгрессе, ему мочили лоб полотенцем, он дурно спал эту ночь, все думал о России, как ее наказать, какие санкции к ней применить. Уже так много было сделано: запрет на въезд чиновников из России посетить великую Америку, но эти чиновники встретили этот запрет с иронией, сказали, что и не собираются в гости к янкам, им и дома хорошо. Заморозка счетов тоже не дала желаемых результатов: все, что заморожено размораживается со временем само по себе. Средства массовой информации Америки долдонят об агрессии России, но в самой России эту прессу не читают, а когда смотрят ответные телеудары, только наполняются злобой по отношению к нему, Бардаку и возвеличивают Путина.

Что делать- Может совершить вояж по западной Европе и Азии, накачать их, сплотить, посеять семена ненависти к русским- Я же обещал: Россия дорого заплатит за аннексию Крыма. Вот пусть и платит. Крым…, какие там красивые пляжи, даже в Африке таких нет. Я был в Крыму еще ребенком. Мой отец Бурдалак Оймама, не Бардак, это я Бардак, был истопником на барже и меня с собой прихватил. Мы зашли в Крымскую бухту. Светало. Огни дремлющих кораблей, как бы говорили: не задень за корму. Я испытал такое блаженство, особенно когда отец накормил меня плохо сваренным рисовым супом. А теперь этот полуостров…мог бы быть моим, американским и я мог бы построить там ранчо. А русский медведь отобрал и даже не спросил разрешения у меня, неординарного Бардака.

Когда мокрое полотенце на горячем лбу совсем высохло, Бардак принял сидячее положение и будучи рад, что мозг по-прежнему в рабочем состоянии, решил осуществить вояж в Европу. Надо прощупать, что думает Ангела Меркель, француз Оланд, эти два кита Евросоюза, а что касается остальной мелкоты, типа Латвии, Эстонии или Румынии, стоит ногой топнуть и они все падут на колени, низко опустят головы и дружно произнесут Оккей.

Когда вошла женщина лет тридцати в белом халате Моника, чтобы сменить тряпку на лбу и увидев его сидящим, пришла в ужас.

— Вам надо немедленно лечь.

— И тебе надо лечь, — сказал Бардак.

— Вы с женой в разводе, я это знаю, а отсутствие секса для такого великого человека как вы Бардак, отрицательно влияет на вашу работоспособность. А это… это приводит к тому, что такая великая страна, как США остается без управления. А вдруг тайфун, а вдруг русские ракеты. Что мы, сиротки будем делать, а, Бардак-

— Вот видишь. От тебя зависит судьба Америки. Снимай одежду.

Моника была в растерянности. С одной стороны его тело так дурно пахло, что вся прелесть интима могла быть сведена к нулю, с другой стороны судьба Америки не могла ей быть безразлична. Она уже расстегнула верхнюю пуговицу на кофте, как влетел Джон Маккейн. Он сразу начал рубить из-за плеча. Нуланд — дура, она не видит на полшага перед собой, все перепутала. Музычко, выдающегося сына Украины кокнули за просто так, а он, Маккейн, строил относительно Музычко далеко идущие планы.

Моника обрадовалась такому повороту событий и выскочила из покоев президента.

— Послушай, Джон, друг! Я отправляюсь в Европу, а потом и в Азию. Я должен прощупать эту курицу Меркель, этого гомосека француза Оланда, мне надо знать, не изменили ли они своего негативного отношения к России, а то… стали раздаваться голоса журналистов в Германии, что дескать санкции по отношению к России невыгодны Германии. А за Германией следует и Франция. Надо мягко, осторожно на них надавить.

— Так в Евросоюзе 27 стран, что с ними ты будешь делать-