Шрифт:
– Ты всё выдумал, негодяй.
– Хотелось бы, но не повернуть.
– Ты меня имеешь в виду?
– Нет, конечно, мужиков своих.
Слов много, а от рыбы под маринадом остались подрумяненные кости. Издать бы закон, который бы запрещал мужикам и бабам в общении использовать буквы.
– Знаешь, поняла, море – жидкое мы.
– Может, оно и так, мне на службу пора.
– Я улетаю завтра, помнишь об этом?
– Помню.
– Скажи, что наврал.
– Ты о чем?
– О мужиках.
– О наших?
– Не пойму, когда ты шутишь. Не шути, я не заслужила.
– Дорогая, не до шуток.
– Дурак, какой ты дурак.
С дороги прислала СМСку: «Всё прощаю!!!»
Не ответил. Не потому, что букв не нашлось, они еще есть, – деньги кончились. Не выдержала, позвонила.
– Слышишь ты, это последний разговор, мужиков тебе не прощу, всё прощала, их не прощу, понял?
Эх, если бы не буквы, я бы такое брякнул. Телефон разбил, осколки затоптал. Потер подошвами об асфальт и пошел на все тридцать три буквы.
Плач пальцев
Тихо. Слышу, как пальцы плачут, плечи зябнут от холода слов. Она-а-а согласила-а-а-сь! Фамилию мою взять согласилась. До свадьбы секунды остались, а там сам черт не страшен. Столы ломятся, гости у дверей заждались.
– Пойдем, солнышко мое.
– Погоди, не торопи меня.
– Чего ждать, я – муж, ты – жена моя.
– Боюсь.
– Кого?
– Себя боюсь… Спросить хочу.
– Спрашивай.
– Отойдем, тут не могу – собьюсь, скажу не то.
Если бы знал, куда зовет. Бросил бы и свадьбу, и гостей, и целовал бы, целовал, до самой смерти целовал.
Отошли. Мне бы обнять ее, чтобы воздуха на слова не хватило. Но тянуло туда, где полно людей, цветов и света. Она пыталась что-то разглядеть в моих глазах, но не смогла и выдохнула то, чего больше всего боялся:
– Скажи, ты мне всё простишь? Не молчи!
– Значит, всё-таки что-то было, да?
– Нет, я не о том. Ты скажи, простишь или нет?
Мял галстук, слова, пуговицами рулил.
– Прости, не обращай внимания, просто что-то сорвалось.
Нас искали, мы не отзывались, и мне дураку поверилось, что всё обойдется.
– Ну, вот и всё!
– Что всё? Идем, да?
– Всё это всё.
Тихо. Слышу, как пальцы плачут.
Признание
Свадьбы шум ушел. Их оставили вдвоем. Они разошлись. По углам разошлись, обнажаться до Адама и Евы. Потом легли в белое облако, он с левой стороны, она – с правой. Она ждала, ждала объятий, слов, поцелуев ждала. Он замер. Ни шороха, ни звука. Она понимала, что облако – праздник тех, кто остался на Земле.
Ожидание капля за каплей уходило из нее. Мгновения мяли мгновения. Музыка тишины лепила из тела сосульку льда. Она отчаялась ждать, она умирала от стужи безысходности. И вот, когда казалось, что всё уже кончено: и свадьба, и жизнь… – он наконец признался ей во всем.
– Я не умею.
А люди на Земле заметили, что пошел дождь: глупый, слепой, несмышленый.
Жена
Всё знает: и размер головы, и обуви. Без зарплаты, без отпуска на руки просится. Фамилию ей дал. Имя бы еще какое придумать.
Прикосновение
По паспорту холостой, по характеристикам – бездетный. Детектор определил: дети имеются, жена в наличии. Любопытство людское не имеет границ. Попросили предоставить адрес семьи. Открыться – что приговор подписать. Правду мою ни один ум не примет. Взяли пробу на ДНК. Дело до журналистов дошло, стали разнюхивать, что да как. Покоя лишили, так и волю потерять недолго. В стране проживания семью не обнаружили. Интерпол подключили, прошерстили континенты, и там нет. Наблюдают за мной, как за кроликом подопытным. Им понять охота, кто врет: детектор или я. А никто, каждый по-своему прав.
Противно, проводами обмотали, как трансформатор какой-то. Думать боюсь, вдруг мысли прочитать смогут. А не думать как? От головы избавиться не просто. Под краном с холодной водой держу, вода не только грязь с лица смывает, но и мысли из головы. Насморк с чихом одолели, чихаю так, что клопам тошно. Чих мысли из головы начисто соскабливает. Думать окончательно разучился, скукотища. Еле до октября дотянул. Октябрь – мой месяц, мой остров, мой возраст. В нем меня не найти, следов не обнаружить. До семьи, чтобы не замерзнуть, жег костры, они грели. Потом запреты пошли. Всё прекрасное под табу. Осенью – костры, весной – сосульки. Лишь бы до снов не дотянулись, если запретят сны зимой, у жизни смысла поубавится. Октябрь – не время, он – место. Месяц – часть луны. Октябрь – частица света и тепла. Как попал в него, трудно сказать. Попал.