– Он ещё многое умеет. Вот и посмотришь в эту субботу.

– Восемьдесят рублей – не так уж много. Развлечёмся!

– Точно. Этот парень будет одним из трёх судей, будет сидеть в жюри.

– А как судят?

– Ну, тут так обстоят дела: В Hip-Hop’е главное: кач, техника и оригинальность.

– Эм, – Кирилл сделал задумчивое лицо. – Как я понимаю: кач – это когда танцор раскачивает толпу?

– Нет, это когда качается тело танцора, если тело не имеет никакого кача, то участник пролетает сразу же!

– Так, с Hip-Hop’ом худо-бедно разобрались, а Shuffle, как с ним?

– Тут тоже ничего сложного. Судят по тем же критериям, ну может различия одно или два...

– Ясно, ну ты хоть что-то знаешь, в то время как я ни черта в этом не разбираюсь.

– Не ты один! Я-то сама знаю далеко не всё, так что всё в порядке.

– Ты рассказывала, что чувствуешь, что можешь написать что-то. Что ты имела в виду? – поинтересовался парень.

– А, точно, да пока не в курсе. Вроде это и просто стихотворение, а вроде и похоже на текст к песне.

– Не понимаю…

– Не пытай меня допросами, пожалуйста, если что и получится, то дам знать, окей?

– Замётано.

– Ты же уже видел моё стихотворение «Никотин»?

– Это то, что висит в зале? Ещё грамота со вторым местом там, да?

– Да. Вчера я нашла его в шкафчике среди кипы не нужных листов. Он мне показался немного не доработанным. Пришлось над ним попотеть: что-то убрать, что-то дополнить... в общем смотри…

Девушка выдвинула средний ящичек шкафчика и достала ту самую тетрадку с чистовым вариантом своего стихотворения. Она раскрыла нужную страницу и передала Кириллу.

С лицом начитанного человека и немного прикусив правый уголок рта, Кирилл разглядывал текст, вчитывался в него и пытался разглядеть разницу между этим вариантом и тем, что видел ранее.

После длительного молчания, Кирилл, наконец, заговорил:

– Мне кажется или этот вариант намного лучше предыдущего?

– Да? Ты тоже так считаешь?

– Да, и стилистика намного лучше. Прям не отличить.

– Мне вчера пришлось около часа над ним работать.

– Ну, вот видишь, прямое доказательство, что время было потрачено, не зря. Оно принесло свои плоды.

Сегодня день выдался не особо ветреным и морозным, поэтому Акиль попросила Кирилла вывезти её на прогулку, а заодно и привести до турников, где они были в понедельник и вторник.

Не торопясь девушка передвигала сначала одну ногу, затем давала возможность работать второй. После предыдущих тренировок её шажки переросли в нечто большее – полноценные шаги, но когда парень интересовался, чувствует ли она что-либо, то та лишь мотала головой и отрицательно отвечала:

– Нет, Кир, никак.

– Всё ещё будет! – уверял он.

– Да, я в это верю и вижу... вижу, что изменения ощутимы, но видимо пока не время.

– Плюс всё равно есть и не говори глупостей. Скоро ты пойдёшь на поправку, поверь мне!

– Я и не сомневаюсь, Кир.

– Просто, чтобы что-то получить, нужно научиться ждать. Остальное не так важно, по-моему.

На мгновение девушка остановилась, застыла подобно статуе в историческом музее, взглянула на парня и сказала:

– Да, может ты и прав.

Она продолжила свою прогулку.

– Хочешь, расскажу историю? – предложил парень.

– Что ещё за история?

– Хочешь или нет?

– Давай, раз предложил, всё равно скукота смертная.

Девушка продолжала идти, не отпуская перекладин.

– Не тяни. Рассказывай свою историю.

– Не торопи. Мне рассказал её мой отец. – Сказал Кирилл. – В юном возрасте он любил сочинять всякие интересные истории, но держал их у себя в голове; став чуть старше, от моего дедушки – его отца в подарок на восьмой день рождения ему досталась древняя-древняя печатная машинка, на которой он впоследствии начал строчить те самые фантазии, что были у него в детстве. Но спустя пару месяцев после своего праздника с ним случилась беда.

– Какая? – она остановилась.

– Ты в курсе, что такое – дистанальный парез?

– Ни малейшего представления.

– Сейчас расскажу, так вот: в один из обычных будних дней моя бабушка – мама моего отца, разбудила его в школу. После, папа заметил лёгкое покалывание в районе кистей, потом он обратил внимание на тот факт, что обе его руки не работают, это и оказалось первым признаком дистанального пареза – ограничения в движениях, как врачи объяснили его родителям, но тогда это называлось немного по-другому, а может и также, не помню. Он очень переживал по этому поводу; переживал, что больше не сможет писать и его фантазии останутся сокрытыми лишь в его воображении, лишь наедине с ним, в его голове. Но на удивление своих родителей, папа не пал духом. Он не стал примиряться с тем, что его ждёт домашнее обучение и никакого общения с друзьями. Папа нашёл в шкафу родительской спальни машинку, что травила ему душу на протяжении этих двух месяцев, и благодаря целеустремлённости, силе духа, терпению, он всё-таки всевозможными усилиями добился успеха. Уже на второй неделе научился печатать на машинке, снова, не обращая внимания на свои недостатки.