Внезапно Эмилию осенило:

– А... ты?.. – осторожно спросила она.

– Что я? – не понял Люс.

– Ты не обижаешься, что теперь у меня есть Роби и... Никодемас? – спросила и сама испугалась.

– Конечно, нет! Это здорово, – рассмеялся он. – Я из тех, кто не жаден от природы. А вот твоему отцу впору на тебя не то что обижаться... сердиться.

– Почему? – изумилась Эмили.

– Не догадываешься? – заговорщически подмигнул Люс.

Девочка отрицательно покачала головой.

– Возможно, ему тоже есть, что сказать тебе, – пояснил тот. – А кто-то (не будем показывать пальцем) не торопится поделиться с ним своими тревогами. Мне бы на месте Ханса сделалось очень грустно.

– И что делать? – спохватилась Эмили.

– Вот тут я способен ответить точно. – Люсьен поднял с пола свою лампу. – Оставь нас с пегасом вдвоем и отправляйся наверх. Экзэквор!

– Я глупая? – прямо спросила Дайна, внимательно всматриваясь в янтарные глаза.

– Вовсе нет. – Гостья отхлебнула чая и добавила: – Но я дала бы неплохие деньги, чтоб увидеть твое лицо, когда тени вышли из подчинения.

– Злая шутка. – Мисс Уиквилд поежилась.

– Почему же? – Блондинка извлекла из кармана собственную табакерку. – Очень удачный порошок. Каюсь, стоило сказать о нем больше...

– Стоило сказать о нем хоть что-нибудь – Сейчас Дайна могла сколько угодно иронизировать по поводу случившегося.

– Ближе к делу, – настойчиво попросила Леди Алекс. – Я все же лелею надежду уснуть в собственной постели.

За окном давно сгустились влажные сумерки, Руфус дал слово... А вот сдержит ли? Задернув штору, хозяйка дома вернулась к столу.

– Мое имя... – начала она. – Что в нем?

– Кто-то не учитывает «профессиональные проблемы с памятью», – фыркнула мадам Бонмонт.

– «Уиквилд»... – Испытующий взгляд грозил просверлить гостью насквозь.

– «Уиквилд»... – повторила та и умолкла.

Когда пауза затянулась и стало казаться, что женщина-загадка просто-напросто спит, странная улыбка расплылась по острому лицу:

– Никак предостережение? – Желтые глаза вспыхнули. – С меня станется... Что у тебя с...

Блондинка звонко хлопнула себя по лбу, подскочила и заметалась по кухне.

– Где? Где она? Где папка? – вопрос ставил в тупик. – Надеюсь, еще не в архиве?

– Нет, – нашлась Дайна. – Папка в спальне.

– Отлично! – Блондинка выскользнула из комнаты, а через несколько мгновений что-то глухо грохнуло на первом этаже.

Не успев обдумать свои действия как следует, мисс Уиквилд бросилась туда.

Открывшаяся взору картина живо напоминала дурной сон: почти в самом центре темной комнаты белесой призрачной фигурой замерла Алекс, у ее ног ковром лежали исписанные протокольные листы. Взгляд женщины был прикован к старому зеркалу.

– Что прои... – Навалившаяся внезапно тишина обезоруживала.

– Не сейчас! – оборвала мадам Бонмонт, походившая на полоумную.

Блондинка крепко вцепилась Дайне в запястье. Пытаться высвободиться из стальной хватки – заведомо бесполезно, оставалось ждать.

Звериным прыжком чокнутая преодолела остаток расстояния до стены, волоча за собой ничего не понимающую «жертву». Дрожащими пальцами Леди Александра коснулась гладкой темной поверхности стекла.

– Экзэквор, – голос прозвучал надрывно и хрипло.

Несколько секунд, показавшихся вечностью, все оставалось как есть.

– Мне больно... – Но полоумная грубо заломила руку Дайны за спину и, особо не церемонясь, зажала бедняжке рот, впившись когтями в щеку.

Внезапно отражение стало меняться. По ту сторону зеркала открывались чужие стены и серый силуэт, постепенно обретавшие формы.

Вот уже можно было различить осунувшееся женское лицо. Незнакомка выглядела как зомби: отсутствующий взгляд мутных глаз, бескровные тонкие губы, выпирающие скулы, обтянутые бледной кожей... Темные спутанные волосы колючим кустом торчали в разные стороны. Женщина уронила голову на грудь.

– Мне страшно... – прошептала она.

Узкие плечи неестественно дернулись, а когда незнакомка вновь подняла лицо, Дайна крепко пожалела, что не зажмурилась. Те же черты, но совершенно другой человек. Нездоровый блеск в мертвых глазах, улыбка, похожая скорее на гримасу...