– Мне больше нравится пост начальника тайной полиции, – продолжал ерничать Коган. – Я чувствую в себе талант к сыскной работе. Мне не удалось реализовать его на Арнауте, где я находился по другою сторону баррикад. Так почему бы не попробовать себя в новом качестве здесь на Эдеме.

– Издеваешься?

– Нет, ваше императорское величество, я уже завел себе агента в преддверии славных дел. Капрал Рябой сегодня принес мне в клюве ценную информацию.

– И что сказал животновод? – насторожился Снайпер.

– Феликс Буров собрался строить деревянный флот и уже соорудил лесопилку.

На Лавальера это сообщение не произвело ровным счетом никакого впечатления, зато Тимур лесопилкой заинтересовался. Шнобелю пришлось рассказать ему о чудесах долины Кабана, так поразивших наивных амазонок.

– У Бурова голова варит, – прицокнул языком Тимур. – Леса на планете с избытком, зато доски в страшном дефиците. Мне нужна эта лесопилка, Базиль. Мне нужна долина Кабана, как опорная база для броска на остров. Я уже построил несколько судов, способных поднять до сотни человек, но мне нужны еще столько же, по меньшей мере.

– На острове живет десять тысяч человек, – напомнил гостю Мансур. – Так, во всяком случае, утверждает, Фридрих.

– Манн лжет, – покачал головой Хромой. – Там их гораздо больше. Это самое настоящее рабовладельческое государство. Десять тысяч, это те, кто имеет право голоса, то есть мужчин. Управляет всей этой богадельней ареопаг из семи старейшин. Добавьте сюда пятьдесят тысяч рабов. А в рабстве у них не только белые обезьяны, но и поселенцы. Они отлавливают их по всему побережью.

Шнобель был поражен. До сих пор он полагал, что на райской планете нет никого, кроме общинников, добывающих хлеб в поте лица своего. И вдруг оказалось, что здесь обитают десять тысяч тунеядцев, живущих за счет других. Не то, чтобы Соломон осудил их за это, он просто пожалел, что не попал в число избранных. Но, если верить Тимуру, ситуацию еще можно исправить. Решительные люди имеют полное право спросить с зарвавшихся рабовладельцев за бессовестную эксплуатацию себе подобных. По натуре Коган не был революционером, зато он не без оснований считал себя приобретателем и потребителем жизненных благ, а потому весть о том, что на планете Эдем есть деляги, живущие много лучше его самого, подняла в душе Соломона бурю, которую он не смог скрыть от наблюдательного гостя.

– Три сотни трапперов, пусть и вооруженных, не справятся с тысячами мужчин, защищающих свою землю, – остудил закипающие страсти Химик.

– У них мало огнестрельного оружия и мало патронов, – возразил Тимур. – Иначе бы они не шастали по нашим протокам с луками и стрелами. Не забывай, что островитяне высадились на эту планету пятьдесят лет назад. Конечно, четыреста стрелков лучше, чем триста, но вы ведь отказываетесь присоединиться ко мне.

– Мы не будем воевать со своими, – возразил Снайпер, – но на чужих наше миролюбие не распространяется.

– Вот именно, – поддакнул Соломон. – У нас есть карабины, у нас есть патроны, у нас есть десять кусков динамита. Сотню человек мы соберем без труда и даже обеспечим их продовольствием.

– У вас нет судов, – напомнил Тимур.

– А мы их можем заказать полеводам, – возразил Химик. – Почему нет? Или выменять у них доски на зерно. Для сотни человек нам понадобятся две посудины, такие как у Фридриха Манна.

– Мне этого мало, Вальтер, – покачал головой Тимур. – Я должен вооружить триста головорезов, по меньшей мере. Мне нужно продовольствие, чтобы их прокормить. Остров Благоденствия по площади превосходит вашу долину, по меньшей мере, в сто раз. К тому же мы не знаем его топографии, и рискуем заблудиться в незнакомой местности. Я не хочу рисковать.

– Иными словами: тебе нужна лесопилка, тебе нужен арсенал, тебе нужно продовольствие и тебе нужна долина Кабана для сбора людей, – подытожил Снайпер. – Но я тебе уже сказал, Тимур, что со своими воевать не буду. Во-первых, многие мои люди меня не поймут, а во-вторых, полеводы нас просто уничтожат. У них наверняка есть осведомители в нашем поселке. Как только мы начнем подготовку к войне, они тут же взорвут мост и заминирую подходы. А бросать людей на пулеметы через начиненную взрывчаткой местность, это безумие.

– Поищи идиотов в другом месте, – поддакнул Базилю Химик.

– Спасибо за совет, Вальтер, но я их уже нашел, – усмехнулся Хромой. – Если аборигены атакуют долину амазонок, то как поведут себя ваши друзья?

– Бросятся с оружием в руках спасать женщин и детей.

– Вот именно, – кивнул Хромой. – Ваша задача тем самым упроститься до предела. Вы спокойно пройдете в долину, под предлогом помощи соседней общине, свяжете охрану, блокируете форт Щербака, приберете к рукам Новую пещеру и перекроете тропинку, ведущую к амазонкам. Чтобы не пропустить полеводов обратно, вам потребуется всего десяток хорошо вооруженных людей. Потом вы продиктуете Бурову свои условия. Ни вам, ни мне долина не нужна, но мы не можем исключать поражения. Да и люди чувствуют себя увереннее, когда им есть куда вернуться. Если мы сгинем в походе, полеводы вернутся в долину. Если победим – то же самое. Но если наш морской поход закончится неудачей, нам придется вернуться на базу, чтобы накопить силы для нового штурма.

Замысел был хорош во всех отношениях. К сожалению, жизнь имеет скверную привычку вносить свои дополнения и изменения даже в самые грандиозные планы. Все могло пойти совсем не так, как грезится сейчас Хромому. И все люди, сидевшие за грубо обтесанным столом, это отлично понимали. Но понимали они и другое – альтернативой морскому разбою станет тихая размеренная жизнь с маленькими радостями, завоеванными трудом до седьмого пота. Наверное, трудягам, подобным Фермеру, подобное существование греет сердце, но Коган, Лавальер и Шварц родились не в борозде. И большую часть жизни провели в самых богатых и процветающих городах Федерации. Остров Благоденствия был всего лишь жалким подобием цивилизации, но он все-таки существовал на этой планете, а потому манил к себе тех, для которых дорога к успеху, богатству и роскоши закрылась уже навсегда.