Лейла молча кивнула. Она проследила за Джорданой, как та прошла в центральный салон. Она и в самом деле не могла сейчас понять, что хорошего увидел в Джордане отец. Сейчас, при дневном свете, та была вовсе не так хороша, как при первом знакомстве. Без косметики лицо у нее было осунувшееся, под глазами темные круги, волосы жидковатые и не такие светлые, какими казались тогда. И хорошо, что Джордана ушла спать. Это могло упростить дело.

Она посмотрела через проход на Фуада с Рамаданом. Фуад взглянул на свои часы, потом снова на Лейлу.

— Еще полчаса, — сказал он.

Она кивнула и откинулась на подголовник. Закрыла глаза. Подождать полчаса было не так трудно по сравнению с тем временем, которое она потратила на подготовку всего предприятия.

Джордане показалось, будто она только что закрыла глаза, когда услышала сквозь сон детский плач. Она беспокойно пошевелилась в надежде, что ей померещилось. Но нет, и постепенно до ее сознания дошло, что плакал один из ее мальчиков. Она села на кровати, прислушалась.

Плакал Самир. Но это не был его обычный плач или хныканье. В нем была какая-то особая нота. Нота страха.

Она быстро встала с постели и поправила платье. Открыла дверь, прошла через салон, дальше по узкому коридору до входа в передний отсек. У входа остановилась, цепенея от ужаса. В голове у нее не укладывалось то, что предстало ее взору. «Должно быть, это кошмар, не явь… конечно же, кошмар».

Загнанные в тесное пространство за кухонькой, которое Кэридж использовал как свой офис, когда бывал на борту, там сгрудились ее дети, няня, горничная и команда салона — Рауль и Маргарет. Рауль стоял, держась за переборку, кровь текла по лицу из пореза на скуле. Перед ними стояла Лейла и двое ее приятелей.

Это была Лейла, какой она ее еще не видела. В руке она держала пистолет, к поясу пристегнуты две ручные гранаты. Двое мужчин тоже были вооружены. В дополнение к гранатам на поясах, у каждого было еще по автомату.

Самир увидел ее первым.

— Мама! Мама! — закричал он, вырываясь из рук державшей его няни и бросаясь к Джордане.

Лейла хотела его схватить, но он увернулся. Джордана нагнулась, и ребенок прыгнул к ней на руки. Слезы текли по его щекам.

— Они побили Рауля, у него течет кровь! — плакал малыш.

— Ничего, ничего, — успокаивала она сына, крепко прижимая к себе.

Лейла скомандовала, подкрепив слова жестом руки с пистолетом:

— Становись туда, к остальным!

Джордана уставилась на нее.

— Ты сошла с ума? — сказала она гневно.

— Слышала, что тебе говорят? Становись к остальным, живо!

— Нет!

Джордана повернулась на каблуках и направилась обратно по коридору в салон. Лейла в два прыжка настигла ее и сильным тычком пистолета в спину сшибла с ног; только теснота коридора позволила ей удержаться растопырив руки, но Самира она выронила.

Ребенок снова заплакал и набросился на свою сестру с кулачками.

— Не смей бить мою маму! Ты плохая! Плохая!

Равнодушной затрещиной Лейла отправила его на пол.

Джордана подхватила малыша и прикрыла руками.

В дальнем конце салона заплакал Мухаммад. Он вырвался из рук няни, подбежал к матери и стал позади нее на колени. Джордана, с трудом присев, обняла его одной рукой.

— Эти дети — твои братья, — сказала она, превозмогая боль в спине. Взглянула на Лейлу. — Ты перед Богом ответишь за свои грехи!

— Дрянь! — слетело с искривленных презрительной гримасой губ Лейлы. — Они мне не братья! Они дети американской шлюхи!

— В Коране написано, что братья и сестры соединены их отцом, — напомнила Джордана.

— Ты, сука, не читай мне Святое Писание! — прошипела Лейла. — Истинные братья и сестры, а не те, что ты принесла моему отцу и сумела заставить его поверить, будто они — его. Я обо всем этом знаю от моей матери.

— Ты и сейчас совершаешь преступление против своего отца, — сказала Джордана.

Лейла рассмеялась.

— Мой отец предал мою веру в него, мои чувства к нему, которые могли быть. Он предал свой народ и стал сообщником и инструментом евреев и империалистов.

Удивительно, подумалось Джордане, она не ощущала ни малейшего страха за себя; ей было страшно только за детей.

— Все будет хорошо, — шепнула она им. — Не надо больше плакать.

— Встать! — рявкнула Лейла. Джордана с трудом поднялась. Лейла жестом руки с пистолетом приказала идти вперед. Морщась от боли, Джордана несла на одной руке Самира, другой вела Мухаммада. Прошли через салон. — Отдай детей няньке! — скомандовала Лейла. Джордана, не двигаясь, смотрела на нее. — Делай, что тебе говорят! Быстро! Или сейчас врежу им тоже!