— Вы станете жить в доме, — продолжал принц, — в пределах ограды моего дворца, под охраной от злых сил.

— Но как же моя работа, Ваше Высочество? — мягко запротестовал Бейдр. — Большую часть времени она вынуждает меня отсутствовать в доме.

Принц улыбнулся.

— В таком случае, будешь все устраивать так, чтобы чаще бывать дома. Нехорошо мужчине подолгу оставаться вне семьи.

В ту ночь в их покоях Джордана сказала ему:

— Он не может требовать то, о чем говорит. Я здесь сойду с ума от безделья.

— Это все ненадолго. Мы поживем тут для его утешения, а потом я скажу ему, что ты нужна мне как помощница в работе, и он примирится.

— Я не стану здесь жить! — воскликнула она. — Я не арабка, которой можно приказать, как рабыне!

Его голос стал холодным. Это была совсем незнакомая сторона натуры Бейдра.

— Ты жена мусульманина, и ты будешь делать то, что тебе скажут!

Быть может, именно тогда что-то начало меняться в их отношениях. Бейдр сдержал свое слово. Но прошло шесть месяцев, прежде чем он смог убедить принца в том, что они должны будут создать свой дом в другом месте. За это время и возникла трещина. В них обоих.

Между ними и их любовью возник незримый барьер, и как ни старались, они не могли его сломать.

Джордана не могла уснуть. Ее широко раскрытые глаза вперились в темноту; она прислушивалась к его ровному глубокому дыханию у другого края кровати королевских размеров. Ничто не изменилось. Даже Джабирово «сырье для грез» не могло их теперь соединить.

До свадьбы их секс бывал теплым и преисполненным милых нежностей, невзирая на то, что в нем присутствовали некоторые любовные акты, которые ему претили. Он целовал ей груди и живот, но не предавался с ней оральному сексу. Много раз она пыталась вовлечь его в эту игру. И хотя он сладко млел, когда она брала в рот, он никогда не позволял ей занять позицию, в которой она контролировала бы движения. Не облекая в слова свое мнение, он давал ей понять, что то, к чему она хочет его склонить, ниже его мужского достоинства. Мужчина никогда не должен быть в подчиненном положении по отношению к женщине. Ни в каком варианте.

В общем-то это не имело значения. Он был хороший любовник. Но она заметила перемену вскоре после свадьбы. Секс стал почти формальностью. Он входил без всякой подготовки и быстро заканчивал. Поначалу она объясняла это перегруженностью работой. Принц возлагал на него все больше и больше обязанностей. Его бизнес распространялся на все большее число стран западного мира, и все возрастала сложность его организации. Постепенно Бейдр создал вокруг себя команду молодых финансистов, которые подобно ему были людьми с Ближнего Востока, но переняли методы Запада. Члены этой его команды оседали в офисах в тех странах, которые были им ближе и более знакомы, и их задачей являлось повседневное ведение дел с его капиталовложениями. Бейдр же путешествовал от конторы к конторе, самолично принимал окончательные и важнейшие решения и координировал разрозненные усилия в многоприбыльное целое.

Все это требовало в еще большей мере спрессовывать его время, и потому «Лир Джет» сперва уступил место «Мистери-20», затем «Супер Каравелле» и наконец «Боингу-707 Интерконтиненталь». Теперь Бейдр мог покрывать огромные расстояния без необходимости совершать промежуточные посадки, но при этом его путешествия все больше отдаляли их друг от друга. Всегда получалось так, что он должен был присутствовать где-то в другом месте, по другому срочному делу, которое мог решить только он. Их летние каникулы на юге Франции отошли на задний план, а современная яхта, которую они купили для собственного обоюдного удовольствия, редко покидала гавань.

Вскоре после рождения Самира, их второго сына, занятия любовью вообще, казалось, полностью отпали. А однажды ночью, когда она в отчаянье потянулась к нему, он взял ее руку и положил между ними на одеяло. Голос его был холоден:

— Неприлично жене вести себя так несдержанно.

Ошарашенная таким одергиванием, она заплакала, потом разозлилась. Зажгла свет, села на кровати и взяла сигарету. Прикурила и сделала глубокую затяжку, пытаясь взять себя в руки.

— В чем дело, Бейдр? Я что, больше ничего не значу для тебя? Как понимать прикажешь?

Он притворился спящим.

— У тебя завелся кто-то еще?

Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

Он помолчал, затем встал с кровати.

— Я устал. И хочу спать.

Она посмотрела на него в упор.

— А вот я хочу трахаться! — Она чуть не визжала. — И что же в этом дурного?

— Достаточно, что ты ведешь себя как потаскуха, — сказал он. — И вовсе не обязательно выражаться так же.

— Тебе ли не знать! — подхватила она ядовито. — Ты проводишь с ними немало времени!

Лицо его потемнело от злости.

— Что я делаю, тебя не касается.

— Я твоя жена, а ты месяцами не бываешь со мной. Что ты имеешь в виду, говоря «это тебя не касается»?

— Долг жены преклоняться перед волей мужа.

— Женясь на мне, ты не делал из меня гражданки второго сорта. У меня тоже есть права и потребности.

— Ты забыла о том, что записано, — сказал он. — Ты есть моя жена, моя собственность, и ты располагаешь лишь теми правами и потребностями, которые я тебе разрешу иметь.