— Извините, генерал, — сказал он, отдавая честь.

Бен Эзра ответил на приветствие.

— Все в порядке, солдат. Вольно.

Солдат расслабился.

— Вы знаете, как пройти? — спросил он почтительна.

— Знаю, знаю, — улыбнулся Бен Эзра. Он протянул руку. — Может, вернешь мой пропуск?

— Слушаюсь, господин генерал, — быстро исправил оплошность часовой. — А насчет машины не беспокойтесь. Мы о ней позаботимся.

Генерал улыбнулся:

— Благодарю. — Он повернулся и пошел, его бурнус мягко помахивал в такт шагам.

— Кто это был? — поинтересовался второй часовой.

Солдат почтительно приглушил голос:

— Генерал Бен Эзра.

— Лев Пустыни?! — В голосе второго солдата послышалась нотка недоверия. Он посмотрел вслед старику. — Я думал, он давно умер.

— Да нет, — сказал первый солдат. — Давай-ка помоги мне с машиной генерала.

В конференц-зале за круглым столом сидело всего пять человек. Три американца, что присутствовали на первом совещании, Бен Эзра и генерал Эшнев.

— Прошу меня извинить, господа, что нас собралось так мало, — обратился к присутствующим Эшнев. — Но все остальные на фронте.

— Нет нужды приносить извинения, — сказал Уэйгрин. — Мы все понимаем. — Он улыбнулся. — Кстати, вас можно поздравить. Ваши парни отлично себя показали, окружив Третью армию египтян.

Эшнев мрачновато кивнул.

— Вы предвкушаете победу… Мы же совсем еще не уверены.

— Вы уже победили, — уверенно сказал американский полковник.

— И мы все еще нуждаемся в помощи, — сказал Эшнев. — Большой помощи. Мы слишком дорого заплатили, дав им напасть внезапно.

— Кто бы мог подумать, что они предпримут атаку на праздник Иом Кипур? — заметил представитель госдепартамента Хэррис.

Голос Бен Эзры был деловит.

— Подумал — я. Кажется, я достаточно ясно все изложил на предыдущем совещании.

— Это же была дикая мысль, — стоял на своем Хэррис.

— Пусть дикая, но все же мысль, — философски замерил Бен Эзра. — Однако вы все равно не собирались ничего предпринимать, верно?

Хэррис промолчал.

— Скажите мне, — тоном доверительности заговорил старый генерал. — Вы по начальству докладывали или нет?

Хэррис кивнул.

— Конечно!

Бен Эзра посмотрел на него. Печально покачал головой.

— Всей этой трагедии можно было избежать.

— Не вижу, каким образом, — возразил Хэррис.

— Нам следовало поступить так, как мы сделали в прошлый раз. Война была бы уже закончена.

— И мировое общественное мнение было бы против вас, — не уступал Хэррис.

— Очень много пользы нам сейчас от мирового общественного мнения, — парировал Бен Эзра. — Что-то не вижу ни одной армии, выступившей нам на помощь.

— Сейчас это не имеет отношения к делу. Мы собрались не ради дискуссий, генерал. Мы здесь ждем вашей оценки ситуации в данный момент.

— С тем, чтобы проигнорировать эту оценку так же, как вы сделали в прошлый раз, — продолжил Бен Эзра с откровенным сарказмом. В глазах Эшнева он заметил обиду и виновато добавил: — Прости, дружище. Я забыл, что для тебя все еще горше, чем для меня.

Эшнев промолчал.

Бен Эзра посмотрел через стол на американцев.

— Тоскливо жить на старости лет, — сказал он.

За столом все молчали.

— Не откажите в любезности, господа, ответить на один мой вопрос, — снова заговорил Бен Эзра. — Скажите, для чего вы собрались на это совещание? Ведь вам должно быть так же очевидно, как и мне, что ничего из совещания не получится, ничто не может быть изменено, ничего не может быть сделано.

— Это не верно, генерал Бен Эзра, — быстро возразил полковник Уэйгрин. — Мы питаем высочайшее уважение к вашему мнению и идеям.

Бен Эзра улыбался.

— А я — к вашим. Если б я еще мог их понимать… Я так до сих пор и не могу уразуметь — то ли вы нас любите, то ли ненавидите.

Эшнев еще раз попытался вернуть совещание в прежнюю колею.

— Вы получили досье на Аль Фея?

— Да, — ответил Бен Эзра.

— Какие сделали из него выводы?

— Если бы арабы отличались смекалкой, они распустили бы свои армии, подыскали еще троих, как он, и завоевали бы мир без единого выстрела.

— Каким образом можно это сделать? — спросил Хэррис удивленно.

Бен Эзра позволил себе улыбнуться.

— Довольно просто. Они купили бы весь мир.

Никто не засмеялся.