— А ты знаешь, что у тебя два брата?

— Знаю. Мухаммад и Самир.

— Знаешь их имена?

— Не велик секрет. Газеты постоянно пишут о вас. И снимки печатают.

— Они хорошие мальчишки. Тебе они понравятся.

— Я хотела бы повидать их.

— Тебе это предстоит. В скором времени. — Он поднялся. — Где ты остановилась?

— У подружки. Ее семья живет в Женеве.

— Она швейцарка?

— Да.

— Ты предпочла бы остаться у них или, может, переедешь ко мне сюда?

— Как тебе угодно, — сказала она, отводя взгляд в сторону.

— Тогда дуй за вещами, — весело скомандовал он. — Успеешь вернуться к ужину?

Она подняла голову. Глаза улыбались.

— Думаю, что успею.

— О’кей, тогда не теряй времени, отправляйся. Мне надо работать.

Она встала со стула и небрежно обняла его.

— Спасибо, отец.

— Не благодари меня. — Он осторожно поцеловал ее в макушку. — В конце концов я ведь тебе отец, не так ли?

Она стояла в дверях кафе и пробегала взглядом по столикам. Зал был почти пустой. Несколько посетителей сидели за своим утренним кофе перед тем, как отправиться на службу. Лейла посмотрела на часы. Одиннадцать. Они должны подойти с минуты на минуту. Она прошла к столику и села.

Он принес фужер кока-колы с лимоном и ушел. Она закурила, отпила глоток напитка. Сладко. Не такой сладкий, как кока-кола в Ливане, но слаще, чем французский, хотя и подан был по-французски. Сверху плавал кусочек льда, слишком маленький, чтобы охладить питье, если только не ждать, пока растает до конца.

В дверях появились два молодых человека и девушка. Они были одеты почти так же, как она, — джинсы, рубашка, куртка. Лейла помахала им, они подошли к ее столику и сели. Подбежал официант. Через мгновение принес им кофе и удалился.

Они смотрели на нее выжидательно. Она молча смотрела на них. Наконец положила свою сигарету и подняла два пальца в форме латинской буквы «V» — «виктория», победа.

Все трое расплылись в улыбках.

— Прошло нормально? — спросила девушка на сомнительном английском.

— Отлично.

— Он ни о чем не расспрашивал?

— Ни о чем важном. Обычные отцовские вопросы, — ответила она. Осклабилась: — «Знаешь, я должен поговорить насчет этого с твоей матерью», — спародировала она отца.

На лице девушки появилась озабоченность.

— А что, если он так и сделает?

— Не сделает, — сказала она уверенно. — Я знаю мою мать. Она не разговаривала с ним десять лет, не станет и теперь.

— Ты собираешься поступить к нему на службу? — спросил один из молодых людей.

— На укороченный рабочий день. Он считает, что мне надо походить сперва в бизнес-скул, набраться ума-разума. После этого я смогу выдержать нормальную нагрузку.

— И ты хочешь пойти в школу бизнеса? — поинтересовалась девушка.

— Обязательно. Если б отказалась, он мог заподозрить… И потом — это совсем ненадолго.

— Как он выглядит? — спросила девушка.

Она посмотрела на нее так, словно видит впервые.

— Ты о моем отце?

— О ком же еще я могу спрашивать? Он такой, как в рассказах, которые мы читали о нем? Ты же помнишь: сердцеед, перед которым не может устоять ни одна женщина, и все такое прочее…

Взгляд Лейлы стал задумчивым.

— Пожалуй, да, — неуверенно сказала она. — Но я не вижу его таким.

— А каким ты его видишь?

В голосе Лейлы послышалась горечь:

— Когда смотрю на него, то вижу все то, против чего мы боремся. Деньги, власть, превосходство. Тип личности, целиком замкнутой на себя. Он не мог бы думать о борьбе нашего народа меньше, чем он думает. У него на уме только прибыли, которые он может на ней сделать.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь?

— Если бы не верила, — сухо и твердо ответила Лейла, — я не была бы здесь ради того, на что дала согласие.

Первая мысль, мелькнувшая в мозгу Лейлы, когда Джордана вошла в комнату, это — до чего же она красива! Высокая, светлые, цвета меда волосы, блестящий калифорнийский загар, длинные стройные ноги. Она была воплощением того, чем никогда не может быть арабская женщина. На какой-то миг она поняла, почему ее отец поступил так, как он поступил.

Затем взбурлили застарелая горечь и враждебность, и она сделала усилие над собой, чтобы не выдать в своем взгляде эти чувства, когда Джордана направилась к ней.