— Ага. Конечно. — Внезапно во мне проснулся зверский аппетит.

Он выбрал пончик с вершины груды и протянул мне. Его глаза пристально смотрели на меня из-под маски-черепа.

— Это особенный, — сказал он.

— Спасибо. Выглядит здорово, — ответил я и снял свою маску.

Норб и Макс стояли рядышком и смотрели, как я подношу пончик ко рту. Он был мягкий, пышный, щедро посыпанный сахарной пудрой. Все как я люблю.

Я откусил большой кусок. Прожевал. Хотел уже проглотить.

И застонал.

Я почувствовал на языке что-то липкое и теплое.

Я поднял пончик, чтобы рассмотреть поближе.

— Уй!

Что это там извивается и корчится?

Лилово-коричневые черви!

Я выплюнул пережеванный комок червей.

Черви так и полезли из пончика. Один обвил мое запястье.

С воплем омерзения я размахнулся, чтобы швырнуть пончик на пол.

Но Норб перехватил мою руку и насильно поднес пончик мне к лицу.

— Ешь их, Брэндон, — приказал он. — Давай. Съешь их всех.

13

Я попытался рывком высвободить руку.

Но Макс немедленно пришел на помощь Норбу. Вдвоем они не давали мне сдвинуться с места и пихали отвратительный пончик мне в лицо.

Они затолкали его мне в рот.

Я чувствовал, как черви извиваются на языке и щекочут горло.

Я начал давиться. Но они лишь запихнули его еще глубже.

— Жуй! Жуй! — кричал Норб.

Выхода не было. Я не хотел подавиться и подохнуть с полным ртом червей.

И я начал жевать.

От тошнотворного кислого вкуса у меня опять начались рвотные спазмы.

Глаза наполнились слезами. По лбу ручьями струился пот.

Я зажмурился и попытался вообразить, что ем что-нибудь безобидное.

Картофельное пюре, например.

Но картофельное пюре не корчится во рту!

Я задержал дыхание и сглотнул. Густой комок червей проскользнул вниз по горлу.

Наконец, я проглотил их всех.

Норб и его дружок отпустили меня.

Я отпрянул от них к кухонному столу, грудь тяжело вздымалась, меня всего трясло. Во рту стоял кислый привкус червей.

— Зачем? — выдохнул я. — Зачем вы это сделали?

Оба дружно расхохотались.

— Разве сегодня у нас не Хэллоуин? — спросил Норб и хлопнул Макса по ладони.

— Разве ты не любишь пугалки на Хэллоуин? — ехидно спросил Макс.

— Это не пугалки. Это просто мерзость! — рявкнул я. — Все, пока. Спасибочки. Я сваливаю.

Я оттолкнул их и кинулся к лестнице. Но они схватили меня за плечи и потащили назад.

— Ты только пришел, — сказал Норб. Его глаза угрожающе сверкнули.

— А вечерина еще и не начиналась, — поддакнул Макс.

— Отпустите, — настаивал я. — Ваша вечерина — отстой.

Но они стиснули мои руки мертвой хваткой.

— Эй, народ! — заорал Норб. — Эй, слушай все сюда! Сейчас Брэндон за яблочками нырять будет!

— А вот и не буду! — закричал я. Я дергался и извивался. Но они были сильнее.

— Эй, народ! — продолжал надрываться Норб, перекрикивая музыку и болтовню. — Смотрите все! Сейчас он будет нырять за яблочком!

Оба негодяя подтащили меня к большой деревянной бочке. Я заглянул в нее. Бочка была до краев полна мутной воды — слишком темной, чтобы что-нибудь в ней разглядеть.

Четверо или пятеро ребят подошли посмотреть.

— Отпустите! — закричал я в бешенстве. — Не буду я окунать туда голову! Там и яблок-то нет!

— Конечно есть! — ответил Макс. — Их там куча.

Норб вцепился мне в шею сзади и принялся заталкивать головою в бочку.

— На хэллоуинских вечеринках положено нырять за яблочками, — приговаривал он.

— Ты что пытаешься доказать?! — чуть не плакал я. — Отвали! Больной, что ли?!

Я уставился в темную воду:

— Никаких яблок не вижу!

— А ты нагнись пониже, — посоветовал Норб.

Они держали меня и пригибали мою голову все ниже и ниже. Мои нос и щеки окунулись в отвратительную воду.

Отплевываясь, я ценой огромных усилий смог приподнять голову.

— Зачем вы это делаете? — выдохнул я.

— Хэллоуинская же вечеринка, — сказал Норб.

— Давай-давай, — подхватил Макс. — Выловил яблочко — и свободен.

— Я же просто хочу уйти… — начал я.

Но они снова запихнули меня головой в бочку.

Они больные, подумал я. Абсолютно помешанные.