– Мне нравится, что ты устроил вечеринку без особого повода, – сказал Мильтону Лайам.

– Это здесь своеобразная традиция. Декан по работе со студентами каждую осень устраивает вечеринку. Я подумал, что будет лучше собраться здесь, чем в душной комнате административного здания.

Трое студентов-официантов обходили гостиную, предлагая всем пластмассовые стаканчики с красным и белым вином и крекеры с намазанным на них белым сыром.

Мильтон придержал Лайама за локоть.

– Иногда я готов часами наблюдать за лесом. И все ради того, чтобы заметить малейшие изменения.

Лайам усмехнулся.

– Такое впечатление, что у тебя уйма времени!

Мильтон не ответил на его улыбку. Он поправил большой воротник темно-бордового свитера.

– Я рад, что мой дом стоит в таком месте. И что вся его задняя часть стеклянная. Моя спальня тоже выходит в лес. Я могу лежать в постели и чувствовать себя так, словно я в лесу.

Лайам кивнул опиравшемуся на палку пожилому человеку, стоявшему в углу. Потом снова повернулся к Мильтону.

– Далековато от колледжа. Как только ты взбираешься на эти холмы зимой?

– К счастью, минувшей зимой снегу было немного. Это был мой первый год здесь. К тому же у моей машины все четыре колеса – ведущие. Так что все не плохо.

Лайам остановился полюбоваться висевшим на стене плакатом.

– Это что, Британская железная дорога?

Мильтон кивнул.

– Я собираю плакаты Британской железной дороги. У меня есть чудесные экземпляры тридцатых годов, – он вздохнул. – Но для них у меня не достаточно места. Все мои коллекции требуют места.

Лайам проследил за взглядом хозяина. Мильтон смотрел на противоположную стену. В укрепленных на ней стеклянных витринах отражались красные лучи заходящего солнца.

– О, да! Ты уже рассказывал мне о своей коллекции ножей!

– У меня есть несколько редких экземпляров, представляющих историческую ценность, – сообщил ему Мильтон. – Я тебе потом покажу.

Фортепьянная музыка из проигрывателя доносилась даже в кабинет. Один из официантов просунул голову в дверь.

– Не хотите ли вина?

– Пока нет, – ответил Лайам.

Молодой человек исчез.

– Мильтон, я и не знал, что ты такой страстный коллекционер!

Мильтон покраснел.

– Ты многого обо мне не знаешь, друг мой!

Хозяин дома внимательно оглядел костюм Лайама. Сегодня на нем была наглухо застегнутая черная рубашка без воротника, заправленная в свободные черные слаксы.

«Наверное, это своего рода стиль. Но он выглядит, как священник, – подумал Мильтон. – Когда Лайам подходил поздороваться с гостями, мне показалось, что он вот-вот начнет всех благословлять».

Мильтона всегда забавляли люди, стремившиеся одеваться в определенном стиле. Какой в этом смысл? Разве не достаточно иметь просто удобную одежду?

«Лайам – привлекательный парень, – решил он. – Могу поспорить, что большинство женщин считают его красивым. Так зачем ему еще и специально одеваться?».

Хозяин дома обратил внимание, что Лайам смотрит на две скрещенных сабли над камином. Он видел, как гость с любопытством окинул взглядом книжные полки – множество книг о старинном и современном оружии. А также книги, повествующие о реальных преступлениях – слабость Мильтона. Одна из его слабостей.

Взгляд Лайама упал на человеческий череп в углу каминной полки.

Прищурив глаза, он обернулся к Мильтону.

– Настоящий?

Мильтон хихикнул.

– Ну да! Это моя бабка. Я оставил его себе после похорон.

Лайам недоверчиво посмотрел на него. Пристально оглядев приятеля, он решил, что тот шутит. Они оба рассмеялись.

– Я приобрел его на блошином рынке, – признался Мильтон. – Знаешь, я назвал его Морисом. В честь моего прежнего декана в Бингхэмптоне.

– Очень мило. Придает комнате определенную атмосферу, – Лайам взял в руки белую коробку. – Ох, я совсем забыл!

Коробка была обвязана розовой лентой с цветочком из того же материала.

– Мне очень жаль, что Маргарет не смогла прийти, – сказал Мильтон. – Какая досада!

Лайам сунул коробку в руки Мильтону.

– Мне тоже очень жаль. Но у Маргарет жуткая головная боль. Приступ мигрени. Ничем нельзя помочь. Ей ничего не остается, как лечь в постель и уснуть.

Мильтон посмотрел на подарочную коробку.

– Ты не должен был приносить никаких подарков. Ты же знаешь, это не день рождения!