Шрифт:
– Почему вы спрашиваете?
– Ну... Этот парень в вашей истории... Он ведь был суеверным, правда? Он верил в проклятия, верил в возможность накликать беду?
Лайам задумчиво кивнул.
«С меня довольно этой чертовщины, – решила Андреа. – Может, перейдем к делу, дорогой?»
Сейчас или никогда.
Женщина прижала обе руки к его вспыхнувшим щекам. Лицо Лайама было удивительно горячим. Андреа ласково потянула его лицо вниз, к себе. Она закрыла глаза. Приоткрыла рот.
Сзади раздалось покашливание. Шаги. Кто-то кашлянул.
Андреа охнула.
Лайам высвободился из ее рук. Повернулся на звук.
– Маргарет! Ты вернулась!
Андреа повернулась. В нескольких футах позади дивана стояла сестра Лайама. Она неодобрительно смотрела на него. Маргарет указала на коричневый пакет, который держала в руках.
– Я принесла мороженое! Я не знала, что у нас вечеринка.
Она сказала это, обращаясь к Лайаму.
Андреа тотчас же вскочила на ноги. Она облизала губы. Поцелуй. Мы так и не поцеловались. А он хотел. Но его сестра... Комната закачалась.
– Я заглянула на минутку. Правда. Я...
Почему она оправдывается перед его сестрой?
Улыбка на лице Маргарет. Насмешливая улыбка. Ее это забавляет!
«Как бы мне хотелось стереть эту улыбку кулаком», – подумала Андреа.
– Андреа, очень рада вас видеть! – сказала в конце концов Маргарет, оторвав глаза от Лайама и поворачиваясь к гостье. – Пожалуйста, не уходите!
– Извините, не могу. Я должна идти. Мне нужно домой.
Лайам тоже улыбнулся. Андреа пытается отыскать сердечность в его глазах и улыбке. Не смеется ли он над ней? Или он улыбается потому, что теперь у них есть свой секрет? Своя тайна.
Я же не влюбленная девочка-подросток! Так почему же я веду себя так, словно мама неожиданно застала меня лежащей на диване?
В правом виске у нее застучало. Хватая шубу и направляясь в прихожую, Андреа терла висок, стараясь облегчить боль. Лайам схватил ее за локоть, когда она была уже на краю восточного ковра.
– Осторожно! – прошептал он.
Его глаза вопросительно смотрели на нее. Андреа все еще не могла разобрать, что у него за улыбка.
Он так нежно держит мою руку. Он заботится обо мне. Я была права.
– Я положу мороженое в морозильник и поднимусь к себе, – сказала его сестра, все еще стоявшая позади дивана. – Вам не стоит уходить из-за меня!
Но Андреа уже добралась до двери. В прихожей такой яркий свет! Прямо как утреннее солнце! От него режет в глазах и сильнее стучит в висках.
– Я очень рада, что вам обоим нравится дом.
Что за чушь я говорю! Что это со мной? Наверное, это вино. Вино и кокаин.
Кокаину явно было маловато.
Лайам открыл ей дверь.
– С вами будет все в порядке?
Что он хочет этим сказать?
– Вы сможете добраться домой, Андреа?
Она кивнула.
– Тут не далеко. На другом конце городка.
Мужчина взял у нее из рук шубу и помог одеться. Андреа надела шубу и улыбнулась ему.
Он улыбнулся в ответ, все еще держа руки у нее на плечах.
– Будьте осторожны, ладно?
– Спокойной ночи, Лайам!
Лицо женщины обдало холодом. Дверь закрылась неожиданно громко, и Андреа чуть не слетела со ступенек.
Постепенно ее глаза привыкли к темноте. Она улыбнулась и посмотрела на дверь. Представила себе его темные глаза, его руки на своих плечах.
– Будьте осторожны, ладно?
Такой приятный, ласковый голос!
Он тоже меня хотел.
В самом деле хотел.
Придерживаясь за металлический поручень, женщина прошла к тротуару. Засунув руки глубоко в карманы шубы, она наклонилась навстречу ветру и пошла домой. Глаза ее слезились от холода. Слезы горели на щеках.
– Будьте осторожны, ладно?
Я почти ощутила вкус его губ.
В следующий раз я узнаю этот вкус. В следующий раз. Когда этой чертовой сестры не будет дома.
Кстати, почему вообще такие мужчины живут вместе с сестрами?
Глава 13
Молодой человек взял плащ и кепку Лайама. Мильтон провел гостя через гостиную, потом по длинному коридору с зеркалами вниз, в свой кабинет.
Сквозь стеклянные двери было видно красное послеполуденное солнце, низко висевшее над обнаженными деревьями.
– Мильтон, да у тебя здесь собственный лес! – воскликнул Лайам.
Он остановился, чтобы поздороваться с двумя ассистентками в коротких юбках. Они улыбнулись и подняли рюмки с вином, словно собирались выпить за его здоровье.