Они продолжали танцевать вместе. Теперь Морин без умолку болтала о себе и о том, что видела вокруг. Она знала многих посетителей дансинга, и час спустя Дэнни обнаружил, что у него завязалось шапочное знакомство по крайней мере с двадцатью людьми.

— Мне повезло, что я встретился с тобой, — сказал он. — Я уже не чувствую себя здесь чужим.

Позже они пошли в бар.

Морин поставила свой бокал.

— М-м-м-м… Вот вкусно-то было.

— Хочешь еще?

— Спасибо, не откажусь.

Они пили не торопясь. Морин то и дело поглядывала на Дэнни, словно пытаясь уловить в нем что-то, что ускользало от нее.

— А знаешь, ты же сегодня ни с кем не танцевал, кроме меня. Разве тебе не хочется и с другими танцевать?

— Нет. А ты хочешь вернуться в зал?

— Мне все равно. Мне тут тоже нравится. Ну конечно, долго засиживаться незачем.

— Так вернемся в зал или пойдем погуляем?

— Вернемся еще на один танец, — она быстро улыбнулась. — А потом пойдем погуляем.

Она танцевала, так тесно прижавшись к нему, что все их движения слились в одно долгое объятие. Это было словно ритуальная подготовка, которой ее молчание придавало еще большую напряженность.

Когда танец окончился, Морин сказала:

— Подожди меня тут.

Она вернулась с сумочкой, подкрасив губы и напудрившись, и они ушли из дансинга. Перейдя через Сити-роуд, они вошли в парк. Оба они знали, зачем идут сюда, но для нее этап садовой скамейки был уже прошлым, и, предупреждая намерение Дэнни, она сказала:

— Идем вон туда.

Это был укромный уголок, заслоненный от фонарей парка живой изгородью, а с другой стороны — деревом, ветви которого свешивались через решетку, отделявшую университетский сад. Морин осторожно вгляделась в темноту, а затем с облегчением сказала:

— Пусто. Дай-ка пиджак, Дэнни. Я не люблю, когда трава щекочется.

Он устроился рядом с ней, и она засмеялась.

— Если услышишь, что кто-нибудь идет, свистни или заговори громким голосом.

Она прижалась к нему, и он обнял ее и поцеловал. Она уже успела расстегнуть платье, и его рука коснулась ее груди, нажала сильнее, подчиняясь умелым движениям ее пальцев, жгучей радости ее прикосновения.

— Если хочешь, Дэнни, — она часто задышала, но, заметив его нерешительность, спросила: — Чего ты?

— Это же риск, Морин. (Ловушка, которую устроила Молли! Но он не Джо Таранто, а она не Пола.)

— Да неужто? — она усмехнулась. — Какой ты не запасливый! Пошарь в сумочке.

Непослушные пальцы, какофония нервов в темноте. Она лежала на спине и жадно к нему потянулась. Его страсть взметнулась до высот полного забвения, и почти так же быстро он был сброшен в душную чащу обанкротившейся энергии и желания.

Морин сидела рядом, застегивая платье. Ух, и нервный же мальчик! Но почему-то она не сердилась. Она даже тревожилась и жалела его. В нем было что-то не похожее на других, и это ей нравилось. И она не хотела, чтобы он думал, что сплоховал или что она со всеми такая.

— Ты чего-то нервничал, — сказала она, прижимаясь к нему и беря его за руку. — В первый раз?

Он кивнул.

— Жалко, что это случилось со мной. Ты, наверно, думаешь, что я дешевка.

— Почему? Ты же обо мне этого не думаешь.

— Ну, так я не такая. Понимаешь? И не думай, я не всякому позволю. Ты мне веришь?

— Да.

— Это ты только так говоришь.

Он пожал плечами.

— Даже уж не знаю, верить тебе или нет, — она встала и одернула юбку. — Ну, пошли, — она взяла его под руку.

И его и ее сюда привела одна и та же щемящая пустота, и из этого ничего не вышло. Но так ли уж обязательна была неудача? — подумал он. На каком-то углу Морин сказала, махнув рукой в темноту:

— Вот там я работаю, — и после короткого молчания добавила: — Сейчас говорят, что тем, кто работает, еще повезло. Да только что за удовольствие работать? Вот и приходится наверстывать в свободное время. Эх, была бы я одной из этих светских богачек, которые ездят в Англию, торчат на скачках и выходят замуж за миллионеров! А погляди их фотографии в газетах — так, образина на образине. Даже и непонятно, чего это миллионеры на них женятся. Ну, да ведь они все одна компания, — добавила она убежденно. — У обоих есть деньги, вот и хотят, чтобы они больше никому не доставались.

— Возможно. Для посторонних тут шансы невелики.

— Уж, во всяком случае, не для меня, — сказала она. — А работать в конторе интересно, Дэнни?

— Ничего.

— А на фабрике паршиво. Не хотела бы я там работать всю жизнь. Наверно, кончится тем, что я выйду замуж — пусть муж там работает.

Напрашивающийся вывод захлопнулся над Дэнни, точно капкан, и он ничего не ответил. Он получил эту девушку с легкостью, которая казалась нелепой после той борьбы, которую ему пришлось выдержать с Полой. В его теперешнем настроении она была словно вызов ему. Он мог бы подчинить ее своему влиянию, руководить ею так, чтобы она по-новому открыла и себя и его. В каждом человеке есть потенциальные возможности, которые могут развиться при благоприятных обстоятельствах.