Арти поглядел на мышцы под черным войлоком волос, на бычью шею, на плотный торс. Чарли — железный парень. И умен. Он хозяин клуба. Клубные правила — это правила Чарли. У подъезда стоит его машина. Но вот что такое настоящий шик, Чарли не знает.

— Верно, Чарли. Для мистера Слоуна хорошо только самое лучшее.

Чарли усмехнулся.

— В следующую субботу я устраиваю бильярдный турнир для постоянных клиентов. Первый приз — десятка. Допускаются только те, кого я считаю самыми лучшими.

Чик загорелся.

— А я, Чарли? Я только что набрал подряд двадцать очков, — он показал на доску. — Я веду, видишь? Я на десять очков впереди!

— Вы, ребята, оба классные игроки, — сказал Чарли, — и постоянные клиенты. Вы оба включены.

Чик загарцевал вокруг стола.

— Ух ты! Слышишь, Арти? Мы оба включены!

Чарли скрестил руки на груди.

— Это важный турнир. Победитель может сделать на нем хорошее дело, — он многозначительно посмотрел на Слоуна и отошел к другому столу.

— Чарли — сила! — сказал Чик. — Как по-твоему, можешь ты взять первое место?

— Десятка! — в голосе Слоуна было легкое презрение. Раздосадованный снисходительной манерой Чарли, он поглядел на грязные стены, на согнутые фигуры под лампами. — Что такое десятка? Я в марафоне возьму сотню. И кое-что сверх. По десятке за снимок для рекламы. Мы с Пегги запросто отхватим четыре сотни, а то и пять.

Чик уже давно таращил глаза.

— Это будет дело. — Он почувствовал настроение Арти. — Пойдем прошвырнемся но городу.

Они вразвалку шли по улице мимо ярких витрин. Арти объяснял:

— Я открою свою собственную танцстудию «Идеал», а потом при ней дансинги. Можно еще нанять артистов и устроить варьете. А кончить ночным клубом для денежной публики: ковры и официанты-французы парле Франсе по всему заведению! — Он увлекся. — Вот возьми, к примеру, Чарли. Может он открыть ночной клуб? Он только до одного допер: очистить свое заведение от хулиганья. А вот придать ему тон он не умеет. Все дело в том, какого клиента обслуживать, ясно?

Перед глазами Чика плавало ослепительное видение. Огромные автомобили, меха и шелка, приглушенный свет, приглушенная музыка… Он все это видел в кино, и ему не верилось, что Арти такое по плечу, но ведь заранее не скажешь… Может, и старине Чику когда-нибудь перепадет тут стоящая работенка. В таких клубах где-нибудь наверху, в задних комнатах, всегда идет игра, и командует там типчик во фраке.

— У тебя есть идеи, Арти. А раз есть идеи, значит будет толк.

Слоун закурил сигарету и протянул пачку Чику.

— Надо уметь мыслить крупно, чтобы делать крупные дела, — сказал он. — Надо уметь рисковать.

— И еще надо, чтобы тебе везло, — заметил Чик. — Нужна удача.

— Только ее не ждут сложа руки. Надо держать ухо востро и поглядывать по сторонам. Никогда не угадаешь, что может подвернуться.

— А ты бросишь свою службу, если выиграешь марафон, Арти?

— Как наберу четыреста фунтов, так и сделаю ручкой этой дыре, — ответил Слоун. — По-моему, четырех сотен для начала хватит, если кий держать намеленным, а глаз — на своем шаре.

— Можешь и мне подыскать местечко, когда развернешься, — сказал Чик. — Своей нынешней работой я по горло сыт.

— Уж старины Чика я не забуду! — Арти был польщен.

Они пошли дальше, и Чик спросил:

— Может, еще постукаем?

— Нет. Пора баиньки. До завтра в «Палэ».

— Ты с Пегги?

— А с кем же еще? — он хлопнул Чика по спине.

— У тебя с ней всерьез? — Чик говорил раздраженно. Он предостерег: — Смотри, женишься, и будет у тебя вместо клуба детская колясочка.

Арти рассмеялся. Старина Чик — настоящий друг. Звезд с неба не хватает, зато на него можно положиться. Если не считать Пегги, только он и понимает, что Арт Слоун знает, что делает.

Они расстались на углу.

— Считай, что место за тобой, — сказал Арти. — Всегда лучше работать с людьми, которым доверяешь.

— Мне-то ты доверять можешь, — отозвался Чик. — А это не так уж мало. Но вот бабам…

Арти засмеялся. Почему-то Чик почувствовал себя одиноким. И ему стало тоскливо.