Его голос прервался от гнева. Он не находил больше слов — они уже не могли вместить его бешенства, дать ему выход. Он бросил на мать последний пронизанный мукой взгляд и выбежал из комнаты.

Деннис оттолкнул тарелку и свирепо уставился на жену.

— Что, черт подери, случилось? Чего он натворил?

Она объяснила — спокойно и равнодушно.

— Ну и чего шуметь? Пригласил девочку погулять. Что тут плохого?

— Миссис Тейлор считает, что Изер еще слишком молода для таких прогулок, вот что тут плохо. А кроме того, они лгали.

— Будь у нее хоть капля здравого смысла, черт бы ее побрал, она не запирала бы Изер. Да и вообще, ты-то чего держишь ее сторону против Дэнни?

— Я уже тебе говорила: я не хочу, чтобы он воображал, будто волен делать все, что ему вздумается. Он же еще совсем мальчик.

— Ты хочешь держать его на привязи, только и всего.

Марта опустила глаза. Она искала проблеска в давних годах, и ее лицо, когда она подняла голову, было освещено мечтой, видением будущего, перед которым потеряло всякое значение брюзжание Денниса, одной-единственной надеждой, граничащей с отчаянием.

— Я знаю его лучше, чем ты. Я знаю, какой он слабохарактерный. Оттого, что он втюрился в девчонку вроде Изер Тейлор, ему может быть только плохо. Если дать этому укрепиться, он, возможно, уже не захочет ничего ломать. А Тейлоры ничем не лучше всех здешних людей и такими останутся. Ему и так нелегко будет вырваться отсюда, — она принялась составлять тарелки. — Он скоро успокоится. И еще скажет когда-нибудь мне спасибо.

— Что-то ему не хотелось сказать тебе спасибо сегодня, — буркнул Деннис.

— Я думаю о будущем, — отрезала она. — И знаю, что делаю.

Дэнни прошел по коридору и, не постучав, открыл дверь в комнату Молли.

Молли мгновенно вздернула лифчик, но растерянность на ее лице тут же сменилась веселой усмешкой, едва она увидела, кто вошел.

— Эй-эй, не спеши! — сказала она, когда Дэнни, пробормотав извинение, повернулся, чтобы уйти. — У тебя такой вид, будто ты только что встретился с привидением.

Накинув на плечи халат, она пристально посмотрела на брата.

— Что случилось, Дэнни?

И все разом выплеснулось. Дэнни сидел на кровати, лицо его дергалось, а Молли, пристроившись рядом, обнимала его за плечи.

— Ух ты черт! — сказала она. — Подумать только!

Это прозвучало смешно, и Дэнни криво улыбнулся, но она не улыбнулась и лишь сказала:

— Да, она умеет ударить в самое больное место, — и потрясенно добавила: — Вы только подумайте, держались за руки в парке!

— Я чувствую себя ужасным дураком: надо же было так ворваться к тебе, Мо!

Сестра крепче обняла его.

— Ты очень милый дурачок. Не расстраивайся так, Дэнни. Это поставит Изер на ноги. Пойдет ей на пользу. Вот увидишь.

— Ну ладно, Мо, — он смущенно поглядел на нее. — В некоторых отношениях я еще младенец, правда?

Молли дернула его за ухо.

— Да уж такой младенец, что следующие десять минут тебе тут делать нечего. Так что убирайся, если не хочешь еще кое-что увидеть.

Марта ставила на полку последнюю тарелку, когда Молли просунула голову в кухонную дверь.

— Вот что, — сказала она. — Когда будешь разговаривать с Дэнни, обходись без похабщины, ладно? Побереги ее для меня. Я-то не витаю в облаках.

У себя в комнате Дэнни услышал стук захлопнувшейся двери. Он невидящими глазами смотрел в раскрытый учебник бухгалтерского дела. В эту минуту ему казалось, что любые занятия не имеют никакого смысла.

Дверь отворилась, и он поднял голову. Вошел его отец.

— Знаешь что, сынок, — сказал он с грубоватым добродушием. — Это же была буря в стакане воды, — он хлопнул Дэнни по плечу. — Женщины все на одну колодку, — он подмигнул. — А я вот что сделаю: повидаю Джима Тейлора. Пусть-ка он поговорит с миссис Тейлор и все уладит. Ну, как?

— Прекрасно, — ответил Дэнни. — Это будет хорошо.

Он пытался говорить убежденно, но ведь очень трудно поверить заговорщику, который сам не верит в свое дело.

Когда отец ушел, Дэнни попробовал придумать собственный план действий. Пойти к Тейлорам и извиниться? Выслушать нотацию миссис Тейлор? Черное — это белое, а белое — черное, вы совершенно правы, миссис Тейлор… Он увидит Изер в церкви… Но ему вдруг стало ясно, что в церковь он больше не пойдет. Нет, просить прощения он не станет, даже взглядом, а от этого Изер может быть только хуже.