– Вот и прекрасно. Но сейчас, – с улыбкой заметила королева, – пожалуй, вернее было бы сказать – до разорения. Не правда ли, ваше высокопреосвященство, вы мне преданы до разорения? Это многого стоит, очень многого. К счастью, насчет этого я озаботилась. Вы не умрете и не будете разорены, если только не разоритесь, как поговаривают, по собственной вине.

– Ваше величество…

– Но это уже ваше дело. Во всяком случае, я по-дружески, поскольку мы снова добрые друзья, дам вам совет: будьте бережливы, это пастырская добродетель, и королю вы будете больше по нраву бережливый, нежели расточительный.

– Я стану скупцом, лишь бы угодить вашему величеству!

– Королю, – подчеркнула это слово Мария Антуанетта, – скупцы тоже не по нраву.

– Я буду таким, как угодно вашему величеству, – с почти нескрываемой страстью заверил кардинал.

– Итак, я сказала вам, – резко прервала его королева, – что из-за меня вы не разоритесь. Вы поручились за меня, я вам благодарна, но я сама способна платить за себя, так что отныне не занимайтесь больше этим: все платежи, начиная с первого, касаются только меня.

– Чтобы покончить с этим делом, – с поклоном сказал кардинал, – мне остается только вручить вашему величеству ожерелье.

Он вынул из кармана футляр и подал его королеве.

Дрожа от радости, Мария Антуанетта приняла ожерелье и, даже не открыв футляр, что как раз и свидетельствовало о желании полюбоваться драгоценным украшением, положила на шкафчик, однако не слишком далеко.

Кардинал произнес несколько любезных фраз, которые были приняты крайне благосклонно, затем вернулся к уже затрагивавшейся теме примирения с ним королевы.

Но поскольку Мария Антуанетта дала себе слово не смотреть бриллианты при кардинале, однако горела желанием полюбоваться ими, слушала она его более чем рассеянно.

По рассеянности же она протянула ему руку, которую он поцеловал с нескрываемым восторгом. После чего, боясь быть в тягость, он попросил позволения удалиться, чем страшно обрадовал королеву. Настоящий друг никогда не может быть в тягость, тот же, к кому безразличны, и того меньше.

Так прошла встреча, исцелившая все сердечные раны кардинала. Он вышел от королевы воодушевленный, опьяненный надеждами и готовый доказать г-же де Ламотт свою безграничную признательность за столь успешно проведенные ею переговоры.

Жанна ждала кардинала в его карете, стоявшей шагах в ста перед шлагбаумом. Выслушав первый залп пламенных заверений в дружбе, она поинтересовалась:

– Так кем же вы все-таки будете – Ришелье или Мазарини? Что поощрили габсбургские уста – честолюбие или нежные чувства? Куда вы броситесь – в политику или в любовную интригу?

– Не смейтесь надо мной, дорогая графиня, – попросил принц. – Я схожу с ума от счастья.

– Уже?

– Помогайте мне, и через три недели я сумею заполучить министерство.

– Через три недели? Проклятье! Как долго ждать! А ведь срок первого платежа истекает через две недели.

– Удача никогда не приходит поодиночке: у королевы есть деньги, и платить будет она, а за мной лишь заслуга почина. Ах, графиня, это такая ничтожная плата за счастье! Бог свидетель, я с удовольствием заплатил бы за примирение пятьсот тысяч ливров.

– Успокойтесь, – улыбнувшись, прервала его графиня, – эта ваша заслуга превысит все прочие. А их у вас много?

– Признаюсь, я предпочел бы заплатить, тогда королева чувствовала бы себя обязанной…

– Ох, монсеньор, что-то подсказывает мне, что вам еще предстоит это удовольствие. Вы к нему подготовились?

– Я велел продать свои последние земли и заложил все доходы и бенефиции за будущий год.

– Выходит, у вас есть полмиллиона?

– Есть, но только вот не представляю, что я буду делать, когда уплачу его.

– Ну, после этого платежа у нас будет три спокойных месяца. Боже мой, да за три месяца может произойти столько событий!

– Да, вы правы, но король велел мне передать, чтобы я больше не делал долгов.

– За два месяца пребывания министром вы будете чисты от долгов.

– О, графиня!

– Не возмущайтесь, не надо. Если этого не сделаете вы, то сделают ваши родственники.

– Вы, как всегда, правы. Куда вы сейчас?

– К королеве. Хочу узнать, какое впечатление у нее от встречи с вами.

– Очень хорошо. Ну, а я возвращаюсь в Париж.

– Зачем? Сегодня вечером вы придете к карточной игре. Это отличная тактика – поле боя нельзя покидать.

– К сожалению, у меня сегодня встреча, о которой меня оповестили утром перед выездом.