В течение пятнадцати дней «почтовый ящик» в кафе «Палетта» находился под наблюдением. Успех был ошеломляющим. В ходе этой акции Блайхеру и его людям удалось арестовать девяносто четырех членов подпольной организации.

По окончании войны владелец кафе «Палетта» был обвинен в том. что он не только терпел подобную «мышеловку» в своем заведении, но и преподносил угощение тем двоим полицейским, которые скрывались в шкафу.

В связи с этим месье Пьер Белль, шестидесяти пяти лет от роду, проживавший на третьем этаже здания кафе по бульвару Монпарнас, 119, 14 сентября 1945 года дал следующее показание:

«В организации этой «мышеловки» я никакого участия не принимал. Немцам, несущим службу у туалетов, ничего горячего никогда не посылал. Подчеркиваю, что о присутствии немцев в кафе вообще не знал».

Мадам Жиральдо, урожденная Моле, Габриель, пятидесяти шести лет, проживающая в Париже по улице Жо-

зефа Бара, дом номер 7, следившая в войну за порядком в туалетах кафе «Палетта», заявила нижеследующее:

«Высказывания господина Белля представляются мне сомнительными, поскольку «мышеловка» действовала не менее пятнадцати дней, и немцы в подвале появлялись регулярно по несколько человек и находились там продолжительное время. Правда, они были в штатском».

Когда ей было предложено рассказать, как ее арестовали, Габриель Жиральдо показала:

«Когда я находилась на своем рабочем месте, ко мне подошел какой-то незнакомец и спросил, не видела ли я Исидора и Мишеля. Я ответила отрицательно, что в общем-то соответствовало действительности. После этого незнакомец, оказавшийся немцем, доставил меня в гостиницу на авеню Оперы. В подвале же остались двое полицейских в штатском. На следующий день около десяти часов утра меня освободили и строго наказали никому не говорить о своем аресте. Мне разрешили вернуться на работу и приказали и дальше получать письма, передаваемые мне».

Вопрос судьи:

«Смогли ли вы кого-нибудь предупредить жестом или намеками, что в стенном шкафу находились немцы?»

Габриель Жиральдо:

«Сделать это было довольно трудно, так как немцы просверлили в двери дыры не только для того, чтобы в шкаф поступал воздух, но и для наблюдения за мной. И все же однажды, повернувшись спиной к шкафу, мне удалось пальцем показать в сторону шкафа какому-то парнишке лет семнадцати. Полагая, что мы с ним находимся там одни, он спросил меня, не сошла ли я с ума и что за странные знаки я делаю. В ответ я посмотрела на него угрожающе. Парнишка постучал себя пальцем по лбу, но все же ушел по лестнице наверх. На мое счастье, немцы не очень-то хорошо знали французский язык и из вопросов паренька не поняли, что я хотела его предупредить. В противном случае меня бы расстреляли.

Когда же я в 15 часов 30 минут отправилась обедать, на бульваре ко мне подошел этот парень и спросил, что со мной было. Не глядя на него и продолжая свой путь, я произнесла шепотом: «Исчезайте немедленно, за нами ведется наблюдение». Больше я его никогда не видела. Он оказался единственным, кого мне удалось спасти...»

На следующий вечер Матильда Каррэ и Хуго Блай-хер сидели молча напротив друг друга в его холостяцкой квартире, предаваясь размышлениям.

«Кошка» не была бы женщиной, если бы не навела некоторый порядок в доме, несмотря на свое трудное положение. Она постелила белую скатерть на небольшой журнальный столик и поставила на него посуду из прекрасного сервиза, которая матово отблескивала в свете трех горящих свечей.

О возвращении в мрачную тюремную камеру речь уже не шла. Еще утром Блайхер позвонил тюремному начальству и сообщил, что арестованная Матильда Каррэ будет впредь находиться под его личным контролем. Там приняли это к сведению без возражений, так как знали о широких полномочиях, полученных унтер-офицером от шефа абвера.

«Кошка» разожгла огонь в камине, и его отблески осветили комнату, придавая ей домашний уют. Постепенно мысли ее стали упорядочиваться. Ей хотелось бы забыть то, что произошло сегодня: свое непреднамеренное предательство, жесткое поведение Блайхера — она никак не могла понять, действительно ли любовь — то, что возникло между нею и этим мужчиной, или же в конечном счете она оказалась лишь инструментом в руках расчетливого честолюбца, преследовавшего только свои цели. Но что ей было делать: в противном случае ее ожидали холодная грязная тюремная камера и угроза смерти.

Но свободна ли она сейчас? Может быть, смертный приговор только отложен и его исполнят в любую минуту?

В сидящем напротив ее рослом широкоплечем мужчине она видит свою единственную опору и защиту от всех угроз и опасностей. Какое-то подсознательное чутье говорит ей: он ведет честную игру. Все дело в дом, что он находится по другую сторону баррикады. Да, он ведет борьбу против ее страны, против ее товарищей, но эта борьба честная. Он не палач. Он не желает ни крови, ни смерти. Может быть, он пойдет на компромисс? И что получится из такого компромисса между одним из асов абвера и французской шпионкой? Что станет он делать? И как поступить ей?

«Кошка» вздыхает, гонит прочь все свои мысли, откидывается на спинку кресла, в котором сидит, и рассмат-

ривает вино в хрустальном бокале, похожее в свете горящих поленьев на рубин.

— Тишина и покой... — произносит «Кошка». — Как хорошо чувствовать себя спокойной, находящейся в безопасном месте и под покровительством...

Она бросает на Блайхера взгляд, в котором смешались боль, нерешительность и колебание.

— Ну как, довольна? — спрашивает Хуго.

Матильда отпивает глоток вина и качает головой.