– Не страшно? – словно между делом, однако, с каплей яда спросил Берзалов.

Он ещё не понял, что здесь никого нет, но по привычке думал, что это ловушка. А ещё он обратил внимание, что металлическая площадка и камни были покрыты мелкой, как мука, «зелёной пылью», той самой смертоносной, от которой пол-экипажа у генерал-майора Грибакина «сгорело».

– Не-а-а… – весело, как на свадьбе, ответил Гуча. – Бура вот вспоминаю. «Не ходил бы ты, Андрюша, на войну», – говорила мне мама, а я, дурак, не послушался.

– Ну-у-у, Буру, считай, уже повезло, – заметил Русаков.

Берзалов только заскрипел зубами: я, конечно, тоже очерствел, но не до такой же степени, решил он, а капитан не имеет морального права обсуждать кого-либо из экипажа. Не в том он положении, чтобы нас, бывалых разведчиков, сравнивать с аэродромными бездельниками и летунами.

Вдруг, когда они начали спускались по лестнице вниз, капитан Русаков завёл старую пластинку:

– Я не верю в Комолодун!

Какое мне дело, неприязненно подумал Берзалов. Надо вести разведку, а не трепаться.

– Это ты его выдумал!

– Чего?.. – с пренебрежением спросил Берзалов, невольно глядя снизу вверх, но не обнаруживая ничего, кроме подмёток капитана.

– Что, по-твоему, я фантазер?

– А то кто? Нет здесь ничего, – сказал Русаков. – Даже пыль мёртвая.

Должно быть, ему не терпится убраться отсюда подобру-поздорову, разозлился Берзалов. Даже стало интересно, как далеко зайдёт капитан в отрицании очевидного.

– А манкурты?.. – без всякой надежды напомнил он.

Лестница была старой и ржавой и нещадно скрипела.

– Это ты хотел, чтобы они так сказали, – поведал Русаков, даже не моргнув глазом.

– Капитан, у тебя с логикой всё в порядке?

– Вполне.

– Что-то незаметно.

– Осторожно! – напомнил Гуча, и Берзалов спрыгнул на землю рядом с туннелем.

Вокруг всё было покрыто «зелёной пылью». Для того чтобы расширить ущелье, стены взрывали, а площадку выравнивали, но так и не довели до ума, оставили ямы и канавы, которые за долгие годы поросли кустарником и деревьями. Напротив, чуть левее и позади торчал уже знакомый «главный» дот с узкими бойницами. Поперёк ущелья аккурат под ещё одним двухъярусным дотом лежал огромный, как динозавр, бензовоз. Рядом с ним – смятый в лепешку «уаз-хантер». Ещё дальше – здание, похоже, казарма, слившаяся со скалами – три окна без стёкол. Над ней ретранслянционная опора, то ли срубленная наискось, то ли теряющаяся во всё той же зеленоватой дымке. А перед казармой – железобетонные позиции, расположенные в шахматном порядке, с ржавой «колючкой», растянутой по периметру. Чуть правее – ещё один дот, над ним, в скалах, ещё один, а перед дотами – «маз», от которого осталась одна ржавая коробка. Цепочка уцелевших столбов с провисшими проводами убегала в зеленоватую горловину ущелья, где, должно быть, был перевал. Берзалов готов был руку отдать на отсечение, что это и есть Комолодун. Рядом, прямо перед носом, возвышалась турель с зенитной установкой ЗУ-23, слева – темнел вход с вывернутым люком. Гуча, не задумываясь, сунулся туда:

– Идёмте, я вам что-то покажу.

Берзалов не успел и слова молвить, как ему пришлось бежать след за Русаковым. В бледном свете фонариков плясали закопченные стены и всё та же «умная», то бишь «зелёная пыль», которая лежала под ногами. Пахло давней гарью и человеческими испражнениями.

– Вот… – сказал Гуча и отступил в сторону.

На повороте, там, где ход разветвлялся и уходил вверх, они и лежали. Тлен ещё не коснулся их тел.

– Я знаю его… – сказал Берзалов, светя на крайнего человека. – Это Сева Рваное Ухо.

– Почему «рваное»? – насмешливо спросил Русаков.

– Потому что Моряленко отстрелил, – злобно хохотнул Гуча.

Капитан Русаков рассерженно покрутил мордой, но ничего не сказал.

– Шустрый малый, – подтвердил Берзалов. – Он нам три раз попадался и столько же сбегал.

– Плохо сторожите, – назидательно заметил Русаков.

Берзалова аж передёрнуло, потому что не дело капитана, которого сбили по его же глупости, читать мораль мотопехоте. Не разбираешься, молчи в тряпочку. Тех, кто не перековался, конечно, отпускают на все четыре стороны: иди голодай дальше, а союзники остаются, союзники всем нужны. Союзники нынче на вес золота, потому что вся сила только в союзе единомышленников.

– Погоди… а этот студент, – Берзалов едва не добавил: «От которого пахло маргаритками», но вовремя прикусил язык. – Если есть студент, то должен быть и бородатый… Фомин… Ну-ка… – ему стало интересно.

Следующие трое были незнакомы, и Фомина среди них, конечно же, не оказалось. Дуба дал, подумал Берзалов, и не поверил даже самому себе. Такие дуба не дают, такие за жизнь и руками зубами цепляются.

– Отпустили их… – догадался он. – Стоило Гаврилову стараться?

Да нет, стоило, подумал он, хотя бы из тех соображений, что мы нашли карты, сообразили, что великоновгородцы не простые заморыши, а тоже ходят в глубокую разведку.

– Значит, великоновгородцы добрались сюда раньше нас, – констатировал Гуча.

– Выходит так, – нехотя согласился Берзалов. – Пока мы крутили зигзаги, да хоронились, они дунули прямиком. Может, даже на вертолёте прилетели?

– Ну и кто их так? – иронично спросил Русаков.

– Комолодун, кто ещё? – назло ему ответил Берзалов.

– Ой… ой… – покривился Русаков. – Нет никакого Комолодуна!

– А это?.. – показал Берзалов на мертвецов.

– Мало «дубов» бродит по окрестностям?