Только он прыгнул на броню, только приготовился к движению, ухватившись за ствол пушки, как в наушнике что-то зашуршало и незнакомый голос произнёс:

– Привет, лейтенант… Хм… меняю твоих двоих на моих троих.

– Это которых? – нашёлся Берзалов, и душа у него похолодела. – Это которые хотели уйти в степь?

– В степь?! – удивился голос. – Хм да… Однако… Я понял, что ты их уже наказал? – спросил он.

– Кто это вообще?.. – словно бы между делом поинтересовался Берзалов, делая знак Филатову, чтобы он двигал вперёд, потому что оставаться на одном месте было крайне опасно, тем более, что их уже обнаружили, и ещё потому что, возможно, им просто зубы заговаривают, а сами делают обходной манёвр.

– А это тот генерал, у которого ты бронепоезд подорвал, – вкрадчиво ответил голос, давая понять, что он знает обо всём-всём: и о численном составе, и о намерениях, и даже о самом главном – глубокой разведке.

– А-а-а… – догадался Берзалов. – Петр Матвеевич…

– Он самый, – согласился голос.

Был он густой и бодрый, и должно быть, принадлежал живчику. По крайней мере, у Берзалов сложилось именно такое впечатление.

– Ну, не знаю… – сказал Берзалов так, чтобы прежде времени не раскрывать карты. – У нас только один ваш, да и то бандерлог американский.

– Ага… – догадался генерал, – Джон?..

– А мы не спрашивали, – сообщил Берзалов.

– Парень он неплохой, так что вы не очень…

– Да нам по барабану… – он едва не добавил: – «Вашу-у-у… Машу-у-у!»

– И то правильно, – согласился вдруг генерал Грибакин. – Назвался дезертиром, полезай в кузов. Эта степь меня уже задолбала. Думаешь, они у меня первые на юга бегут?

– Не думаю, – согласился Берзалов.

– Бог с ними. Разговор не об этом. Как бы нам встретиться и поговорить, – предложил генерал. – Откуда ты такой? Это вроде моя земля.

– C севера я. От большого дяди. А фамилия моя Берзалов.

– Тише ты, больше ни слова, – испугался вдруг генерал. – Мост знаешь за станцией? Вот на нём и встретимся через десять минут.

– А-а-а?.. – начал говорить Берзалов.

– Не бойся, приду один, – бодро прервал его генерал Грибакин. – Если ты мне хорошую весть принёс, сынок, то обниму и отпущу с миром.

– К мосту! – скомандовал Берзалов. – Вашу-у-у… Машу-у-у!

– К какому? – хладнокровно уточнил Клим Филатов.

– К станционному! Вашу-у-у… Машу-у-у! – и снова он был зол в хорошем смысле слова, потому что злость делала его быстрым и хладнокровным.

И они понеслись прямо через брошенные огороды, срезая углы на поворотах. И Берзалов впервые почувствовал, что им начало везти, и не просто везти, а буром везти. Если то, о чём я только догадываюсь, правда, то, считай, дело сделано, с надеждой сумасшедшего мечтал он: и Гаврилова найдём, и Комолодун разведаем.

Глава 8

Город теневых людей

Генерал Грибакин оказался невысоким, плотно сбитым и чрезвычайно подвижным человеком. Был он одет в кожаную куртку, галифе и сапоги. Его лысина сверкала под лучами зеленоватого солнца. Из таких хорошие боксеры получается, невольно выдал ему аванс Берзалов и спросил в первую очередь:

– Связь есть?..

Он ещё не услышав ответа, уже понял, что связи нет и никогда не было – вообще не было, иначе Грибакин не крутился бы здесь бесцельно на своём бронепоезде и не скупал бы рабов у бандитов. Не было в этом кручении никакой перспективы, одна суета, призванная придать хоть какой-то смысл жизни после термоядерной войны. Будущее было ужасным, и полагаться на него могли исключительно такие личности, как генерал Грибакин. Должно быть, Грибакин ощущал будущее чисто интуитивно, как лягушка, попавшая в кувшин с молоком: прыгай, прыгай, и ты найдёшь выход. Собственно, Грибакин это будущее и творил на руинах печального прошлого, только не знал результата своих деяний, ибо не с чем было сравнивать, а теперь он нашёл, с чем или с кем в лице старшего лейтенанта Берзалова.

– Да если бы у меня была связь! – воскликнул Грибакин, с надеждой глядя на Берзалова. – А у тебя?.. у тебя… лейтенант… есть… связь?! – он пытливо заглядывал ему в глаза. Так пытливо, будто от этого зависела не только его жизнь, а вообще существование всей России.

– Была сутки назад, – буднично ответил Берзалов, ещё не веря в то, что оказалось очевидно – встретили они таки союзника в лице своих же соотечественников, а рассчитывали на американцев, как на манну небесную.

– Как?!! – Грибакин так быстро в него вцепился, что Берзалов, который хоть и обладал замечательной тактильной реакцией, не успел среагировать.

Да и, собственно, может, он и среагировал бы, но не видел в генерале реального противника, а ещё потому что пахло от генерала пряной акацией. Нет ничего приятнее этого сладковатого запаха душевной чистоты. И так это у генерала искренне получилось, такая надежда была в голосе генерала, так ему хотелось найти в ком-то опору и смысл в своём барахтанье, что Берзалов безоговорочно понял: свой генерал, свой в доску, осталось только выпить на брудершафт и троекратно облобызаться по русскому обычаю.