Догнав воеводу, дьяк немного помолчал, а потом решился забросить удочку:

— Эх, отметить бы сегодня вечерком праздник.

— А чего сегодня за праздник?

— Да как же — от разбойников избавились.

— Еще не избавились. Но избавимся, правда твоя… Хотя если пристально поглядеть, то кому разбойники эти мешают?

— Как же? — удивился дьяк. — Добро грабят, народ тиранят.

— А кто его не тиранит?

— Так что же, нет вреда, что ли, от разбойников? — пожал плечами Алексашка.

— Что? — воевода вдруг очнулся. — А я что, говорю, что с разбойников польза? Как же ты такое удумать мог?

— Да и в мыслях не держал, — перепугался Алексашка.

— То-то, — воевода хлопнул могучей дланью дьяка по спине, и тот лишь слабо ойкнул. — Благослови Бог стрельцов наших, которые сейчас с иродами этими сражаются, — он перекрестился.

— Благослови, Господи, — поддакнул дьяк. «И помоги. Господи, мне, — подумал воевода. — Сколько лет ждал, а решится все за один день».

Вечерело. Плебс все торчал на карауле у дворца Видящего мага. Для порядка вчера городская стража сделала попытку разогнать его. Но на следующий день ненавистники Хакмаса собрались снова.

И Видящий маг, и принц прекрасно понимали, что все это неспроста. Эта жидкая толпа, выкрикивающая лениво и нудно богохульные ругательства в адрес Хакмаса и вообще всех колдунов и грамотеев, в момент способна разрастись в океан народа, способный смыть и замок, и его обитателей.

Низкорослый человек, пробирающийся сквозь толпу, был закутан в серый плотный плащ, из тех, которыми пользуются обычно ловцы диких ослов на северных островах Атлантиды.

— Выходи! Выходи! — скандировала хрипло толпа. Низкорослый протолкнулся между двумя жирными торговцами и решил, что уже миновал опасный участок пути, как вдруг тяжелая ладонь легла ему на плечо.

— А ты что не поддерживаешь нас голосом? — прошипел тучный забулдыга, известный завсегдатай подобных сборищ. — Ты часом не прихвостень этого поганого мага?

— Нет, уважаемый, — поклонился низкорослый. — Я не меньше тебя ненавижу это племя.

— Эти дерьмовые чернокнижники своими заклинаниями смыли в море Венцин. И я буду не я, если они не замышляют такую же мерзость сотворить и с Перполисом.

— Это возможно, уважаемый, — кивнул низкорослый.

— И всем все равно. Что, только мы любим Императора и наш город? Почему не соберутся все и не сковырнут этот гнойник?! — воскликнул пузатый, кивая на замок.

— Они боятся, уважаемый.

— Боятся. А я не боюсь ничего. Мне нужна голова этого поганого Видящего мага… Голову Хакмаса! Голову! Голову! — завопил он, и голос у него был раскатистый, мощный, красивый.

— Голову! Голову! — подхватил плебс. Вопль пузатого придал толпе немного воодушевления.

Пузатый засмеялся, вполне довольный собой, и опять обратился к низкорослому, не убирая руки с его плеча.

— Вижу, ты издалека?

— С севера.

— У северян неважно с деньгами.

— Верно, уважаемый.

— Тогда обосновывайся здесь. Недалеко театр. И площадь перед дворцом, где раздают медь. А сюда добрые люди приносят еду и выпивку. Нигде в нашем поганом городе не найдешь место лучше, чем это!

— Я вернусь, — кивнул низкорослый.

— Молодец. Такие и нужны нам, — пузатый хлопнул низкорослого по плечу и убрал руку. А потом заорал вновь: — В море мага. В море мага!

— В море! — подхватила толпа…

Низкорослый наконец выбрался из толпы, скользнул тенью к неухоженному парку у подножия холма. Когда-то здесь проходила одна из городских оборонительных стен, теперь от нее остались лишь мшистые рыжие камни. Шатался пьяный плебс. Из-за кустов слышались чьи-то вздохи. Кто-то ругался — пьяно, громко и похабно. Место это считалось опасным. Но низкорослый ничего не боялся. Четыре метательных ножа, короткий меч, крошечный арбалет с маленькими, но оттого не менее смертоносными стрелками, удавка и еще несколько подобных предметов умело были скрыты под его плащом. И этот человек умел пользоваться каждым из предметов виртуозно, ловко, иначе он не был бы тем, кем был.