Мне нельзя было раскисать сейчас. Нельзя сдаваться. Еще пять человек осталось. Пять пуль. Если я позволю жить им, то они убьют нас. Такой вот небогатый выбор!

Я не мог рисковать и стрелять им в ноги, или в руки, чтобы просто обездвижить. Они же все прирожденные войны. Они умеют терпеть боль. А энулу и шевелиться вовсе не обязательно — достаточно использовать способности, чтобы сломить нас.

Мне оставалось их только убивать.

Либо они выживут, либо мы.

Третьего не дано.

В Антона я выстрелил три раза. Почти не целясь. В спину. Он затрясся в агонии, барабаня ногами по полу. Но почти сразу затих.

К третьему мужчине я подполз на карачках. Ноги отказывались держать меня. Голова буквально раскалывалась на маленькие части. В глазах появилась резь.

Я навалился на толстяка. Оказалось, что на нем удобно лежать, мягко. Прижал пистолет к груди, отвернулся в сторону, и два раза выстрелил.

Я лежал на толстяке и плакал, уткнувшись носом в его подмышку. Мне хотелось умереть вместо него. Этого не должно было случится. Не здесь, не сейчас и не со мной. Такого вообще никогда не должно происходить — ни где и никогда. Дети должны оставаться детьми, а не становиться убийцами.

— Ах, ты! — донеслось до меня откуда-то сзади.

Мужик, прижимавший меня к кровати, пришел в себя. Сейчас он, опершись спиной на стену, стоял и с удивлением и ужасом смотрел на меня. Правая рука шарила по поясу, в тщетных попытках найти пистолет. Хорошо, что у меня хватило ума его разоружить.

Снова выстрел.

Мужчина сполз по стене, зажимая руками кровавую рану в животе.

Я поднялся на ноги, и нетвердой походкой подошел к Алану.

Мужики возле двери пришли в себя, но продолжали лежать на полу, не подавая признаков жизни. Они, верно, оценили ситуацию и поняли, что единственный способ для них уцелеть, это ни во что не вмешиваться. Они изображали из себя трупы, при этом, думая, что я ничего не вижу, украдкой кидали на меня взгляды.

Они ждали подходящего случая. Ждали моей промашки.

Мне было их очень жаль, но отступать было нельзя. Они все еще могли нам помешать. Я выстрелил в них пару раз, особо, впрочем, не целясь. Стрелял наугад, куда попаду. Потому у них оставались шансы выжить.

Алан лежал на полу и плакал. Ему было больно. Не от раны, которая оставила пуля — ему было больно за меня. Он понимал, что на все это я пошел, лишь бы спасти его. Он хотел помочь мне, но был бессилен, что-либо сделать.

Я рухнул на пол и обнял Алана.

— Все нормально. Главное не волнуйся. Уже все хорошо.

Я плакал, ничего не видя вокруг себя. Мир вокруг, перестал существовать. В нем остались только я и моя боль.

Я теперь всего лишь жалкий, малолетний убийца.

Я ничто.

Я недостоин права, называться человеком!

Вот уж не думал, что убивать будет так сложно. Герои фильмов и книг запросто, без малейших душевных терзаний, убивали врагов. А если эти самые терзания появлялись, то они мгновенно их душили, вспомнив о том, что у них просто не было выбора. Либо ты, либо тебя. Меня же эти мысли отнюдь не успокаивали. Кажется, от них становилось лишь хуже.

— Ребята, что это тут у вас происходит?

Алхимик. Он все же пришел. Но опоздал на пятнадцать минут. Хотя говорил о себе, как об очень пунктуальном человеке. Видимо посчитал, что ничего страшного не случится. Оказывается, даже такой незначительный промежуток времени, может очень многое изменить. В моем случае, пятнадцать минут, стали по-настоящему роковыми.

— Кто это сделал? — деловито поинтересовался Дартер.

— Заткнись!!! — заорал я на него.

Я не хотелось сейчас ничего этого слышать. И, уж тем более, не хотел всего этого видеть. Мне хотелось лишь одного — оказаться как можно дальше отсюда и постараться скорее забыться.

Нельзя было тратить время на препирательства и разборки с Дереком. Если еще не смекнули, то уже очень скоро, жильцы догадаются, что что-то не так. Они либо придут сами посмотреть, либо, что вероятнее, обратится в патруль, либо сразу к энулам. Мы должны были успеть исчезнуть отсюда до того, как все это случится.

— Алан, очнись! — я потряс друга за плечо.

Алан, услышав мой голос, открыл глаза.

— Алхимик здесь. Он пришел и с ним все в порядке. Нам нужно как можно скорее убираться отсюда. Открой дверь. Слышишь? Открой дверь!

Я говорил сквозь слезы, коверкая слова.

Алан едва заметно кивнул, показывая, что услышал меня. А в следующий момент, в полу, рядом с ним, появилась дверь.

Я вскочил на ноги, нагнулся, и потянул ручку на себя. Дверь отворилась.

— Дерек, скорее! Идите сюда!

К чести Алхимика он не стал придираться, почему я с ним так разговариваю. Он очень быстро подошел ко мне, волоча за собой несколько чемоданов. Я выхватил их у него из рук, и закинул в дверной проем. Они крутанулись в нем вбок, и приземлились по ту сторону, на пол.