Это основные моменты.

Потом слетала к бабушке — еще один важный момент личностного свойства.

Хорошо потрудилась, отыскивая предназначенные ей предметы с помощью магии, и награда оказалась бесценной.

И в довершение чудесно поужинала в обществе близких людей, с разговором и смехом.

А завтра… завтра она станет делать то, что потребует от нее новый день.

В ознаменование начала работы над тем самым равновесием Айона первым делом до блеска отдраила кухню и, прищурясь, оценила происшедшую метаморфозу. Когда Брэнна в следующий раз войдет в кухню, она может и ослепнуть.

Довольная, Айона пошла было через дом в мастерскую, чтобы выполнить последнее на сегодня задание, но ее остановил стук в дверь.

В обычной ситуации перспектива провести вечер в компании ее бы обрадовала, но сейчас ей очень хотелось приняться за свои магические орудия. Небось к Коннору приятель или потенциальная подружка, подумала она. У нее сложилось впечатление, что в этой деревне нет того, кто не любил бы Коннора. Его либо ищут, чтобы провести вместе время, либо хотят поплакаться ему в жилетку.

Айона отворила дверь, и приветственная улыбка моментально сползла с ее лица. На пороге стоял Бойл с большим ярким букетом весенних цветов.

Она непроизвольно ойкнула.

Он был такой сексапильный, со шрамами на большой руке, легким смущенным румянцем и отчаянной решимостью в глазах.

Бойл переминался с ноги на ногу и довольно решительно оттирал ее в глубь дома.

— Прости меня. Я должен тебе сказать, что мне ужасно стыдно. Это тебе.

— Красивые! — Лучше, подумала она, для нее самой же лучше будет отослать его с порога. Но как это сделать после таких цветов и столь искреннего раскаяния? — Спасибо, — ответила она и взяла букет. — Правда очень красивые.

— Тогда, может, впустишь меня? На минуточку?

— Ладно. Входи. Пойду поставлю в воду цветы.

Она поспешила на кухню, всеми изученными способами стараясь сохранять спокойствие и уверенность в мыслях и в сердце.

— Здесь все сияет, — заметил он.

— Это я тут в некотором смысле восстанавливала равновесие. — Она отыскала красивую большую вазу зеленого цвета, ножницы для подрезания цветов и подкормку, которую Брэнна делала сама. И принялась за работу.

— Айона, прости, что я тебя так расстроил. Обидел. Я не хотел!

— Я знаю. — Эти цветы, такие милые, с таким свежим ароматом, помогли ей удержать душевное равновесие. — Я на тебя не сержусь, Бойл. Больше… не сержусь.

— А стоило бы! Я заслужил.

— Наверное. Но в твоих словах, когда ты говорил с Фином, была и доля истины. Я действительно давила и действительно мешалась у тебя под ногами.

— На меня не так легко давить, если я сам этого не захочу. Айона…

— Тебя ко мне влекло. И я этим воспользовалась. Но магию не применяла.

— Я знаю. Знаю. — В поисках нужных слов он взъерошил себе волосы. — Не привык я к тому, что у меня сейчас на душе творится. У меня сдали тормоза, а ты тут как тут. Дай мне, пожалуйста, шанс все исправить, а?

— Дело не в этом. Не только в этом.

Равновесие, подумала она снова. Его не найти, если не быть честной с собой. И с ним.

— То, что я к тебе чувствую, свалилось на меня так быстро и неожиданно! Я просто поплыла по течению. Пожалуй, даже ухватилась за тебя, причем слишком крепко. Мне всегда хотелось испытать такое чувство. Я просто мечтала о нем! А в результате стала мешаться у тебя под ногами, залезла к тебе в постель и даже не задавалась вопросом, что тут может пойти не так.

— Ничего не может! И никакого «не так» тут нет. — Он взял ее за плечи.

— Но и правильного тут тоже ничего нет. — Она аккуратно отступила в сторону, высвободившись из его рук. — Пива не хочешь? Я тебя даже не спрашивала…

— К черту пиво! Не хочу. Я хочу тебя.

Она подняла на него свои синие глаза — прекрасные, несмотря на печаль.

— Но ты противишься этому желанию. Не хочешь, чтобы так было. Это по-прежнему так. И я не могу продолжать мириться с этим, продолжать как ни в чем не бывало по той лишь причине, что я всегда так делала. Это все началось много лет назад, Бойл. Родители никогда не замечали моего отсутствия, а если я была рядом, им тоже было плевать. И самое ужасное, они не замечали, что я это понимала.

— Прости, что я так скажу о твоих родителях, Айона, но меня это поражает. По-моему, предки у тебя ужасные.

Она фыркнула.

— Наверное, так и есть. Думаю, они меня любят, насколько умеют, но лишь потому, что от них этого ждут, а не потому, что они сами хотят любить меня. Мальчики и мужчины, в которых я пыталась влюбиться? На какое-то время они отвечали мне взаимностью, но недостаточно сильно, и все сходило на нет. И вот я осталась одна, терзаемая вопросом: что же со мной не так? Почему меня нельзя любить безо всяких оговорок, безрассудно? А может, все гораздо хуже и мною просто заполняют пустоту, пока не подвернется кто-то поинтереснее?