Анжела оделась продуманно скромно. Длинный в пол сарафан из легкой индийской ткани изумрудных тонов оттенял зелень глаз и медный блеск распущенных по спине и плечам кудрей, в глубоких разрезах появлялись на обозрение крепкие стройные ноги. В руках у Анжелы была нотная тетрадь.

Она всегда разучивала песни и даже бренчала на фоно по слуху и в нотной грамоте разбиралась слабо, хотя Саша, окончивший музыкальную школу, настаивал на «обязательном уровне» профессионализма солистки ансамбля. Будет профессионализм, и учеба будет. Только прежде надо выбраться на соответствующий потребностям эстрадной звезды уровень. Что ни говори, но для очаровательной юной особы более короткий путь к лаврам пролегает через сердце влиятельного мужчины, а не через консерваторию.

Выбрав место, хорошо просматриваемое с балкона виллы, Анжела присела на разогретый камень, живописно изогнувшись, и углубилась в разучивание мелодий. Потом начала напевать, выбрав песни из репертуара Жанны Бичевской. «Ой, что ни вечер, что ни ве-е-чер, мне-е малым-мало спало-ось…» Наверно, надо было обратиться к американскому репертуару. Анжела вздрогнула — рядом, неслышно появившись из-за кустов, стоял человек в светлом одеянии. Он слегка поклонился и сказал на плохом, но вполне понятном русском языке: «Товарищ Мухаммед Али сейчас спит. Вам лучше, мисс, петь в другом месте». Пухлые губы изогнулись в любезной улыбке. Анжелу окатила горячая волна негодования. Она вскочила:

— Это территория лагеря! Здесь вы в гостях, а не у себя дома.

Певучая тирада, произнесенная спокойным мягким баритоном, донесшаяся с балкона, прервала спор. Там у дубовых перил стоял стройный спортивный парень в белых шортах. Больше на нем ничего не было.

— Извините, девушка, — обратился он к Анжеле. — Подождите, пожалуйста, один момент. — Через пару минут, натягивая на ходу футболку, он появился перед Анжелой. — Вы имеете хороший голос. Я слушал каждый вечер…

— Но я впервые репетировала здесь… Здесь так тихо и никто не мешает. — Она сразу оценила привлекательность смуглого лица и барственную надменность, сочетающуюся с приветливостью.

— Я слушал песни, когда ты пела там, в дансинге. Сюда приходят все звуки… — Он смотрел на нее очень значительно. — Меня зовут Мухаммед Али-Шах.

— Меня Анжела. — Она заколебалась, предложить ли шаху руку.

— Шах — это имя. Мой отец министр. Я изучаю международное право… Не желает ли Анжела стать моей гостьей? Я имею хорошие музыкальные записи и прекрасный кофе.

— Кофе?

— Мусульмане не пьют вино. Но очень любят красивых девушек.

Последнее заявление не понравилось Анжеле. Если она рассчитывает на серьезное продолжительное знакомство, то должна проявить себя чрезвычайно гордой девушкой.

— А русские девушки не ходят пить кофе в дом к мужчине, которого плохо знают. — Она свысока глянула на неподвижно стоящего слугу. Тот превратился в статую, опустив голову и ничем не проявляя своего присутствия.

— Я живу не один, и это не мой дом. Я здесь гость, и ты гость. Мы хотим слушать хорошую музыку. Это плохо? — Его глаза насмешливо щурились. Анжела сообразила, что московские студентки уже наверняка успели растолковать арабу все отступления от морального кодекса строителей коммунизма.

— Спасибо… А если я приду вечером после выступления с моим другом? — Анжела мгновенно решила разыграть наивность и, конечно же, не брать к арабу Сашу. — Это руководитель нашего ансамбля. Он хорошо разбирается в музыке.

Шах не скрыл разочарования, но согласно кивнул:

— Хорошая идея, мисс… Я буду ждать.

Когда танцы закончились и музыканты начали собирать инструменты, Анжела подхватила на плечо большую лаковую сумку и небрежно бросила Саше:

— Меня не жди. Приглашена в гости. Домой доберусь сама.

— Чего-чего? — Губы Саши побелели от нахлынувшего негодования. — Это к кому же? — Он схватил ее за руку.

— Пусти. Не купленная. Мы — коллеги, партнеры — и все. У меня своя жизнь… — Выдернув руку, она зализала ссадину на запястье, оставленную ногтем Саши. — Дикарь… Я хотела тебя с собой взять, но он сказал, что компания будет сугубо избранная.

— Кто он?!

— Шейх этот. Приглашает современные записи послушать.

— Идиотка! — Схватившись за голову, Саша метался по сцене. Он даже не замечал, что топчется по шнурам электроинструментов, мешая Витьке упаковаться. — Думаешь, они на русских женятся?

— Почему бы нет? Катька Марцевич мужа в Патрисе Лумумбе нашла.

— Так там же Африка! Дикари! Им нашу девку подкадрить все равно что тебе за француза выскочить. А этот… этот хмырь чернокожий… Нет, я все же разобью его наглую морду в этом бабьем платке…

— Он одевается нормально, когда дома…

— Ага! Так ты уже проверила! — заорал Самгин, наступая на девушку с вполне определенными намерениями. В городе он слыл драчуном.

Успев залепить ревнивцу звонкую пощечину, Анжела скрылась в кустах. В гости она не пошла — было не то настроение.