— Ма! Господи, ты торчишь здесь уже целый час… — Заспанная Софи с разбегу чмокнула ее в щеку и, вспрыгнув на каменный парапет, огляделась. — Потрясно! После Парижа наше провинциальное захолустье просто завораживает. Особенно утром. — Она потянулась, откинув голову с копной смоляных кудрей. — Не понимаю, как можно дрыхнуть до полудня в такую погоду.

— Если ты о своих друзьях, дорогая, то господин Хасан, кажется, совершал какой-то ритуал на рассвете. Во всяком случае, горничная доложила, что в его спальне стонали или пели. — Графиня оттенила стебель пиона темно-зеленым мазком и тут же прошла тем же тоном вокруг. — Вот всегда так — не могу удержаться, чтобы не перетемнить. Это от боязни сладенькой красивости. Заразили меня твои умники тухлым нигилизмом.

— Ма, — бухнувшись в плетеное кресло под огромным полотняным зонтом, Софи подставила лицо солнцу, — это не я стонала у Хасана, если ты намекаешь. У меня с ним чисто дружеские отношения. Он — аристократ и сноб. Соизволил оказать нам честь своим визитом. — Девушка фыркнула: — У этих арабов гипертрофированное самомнение. Но польза от красавчика все-таки есть — я вколачиваю ему славянский, он помогает мне во французском.

— Если уж ты решила загорать, сними пижаму… — Графиня собрала краски. — Скажи, это теперь модно — ненавидеть все буржуазное? А заодно пренебрегать приличиями и гигиеной.

— Ах, мы же расслабляемся! Всем надоело жить по расписанию. Сорбонна — не курорт. А Кеннет редко моется, потому что у него сыпь от воды.

— От занудства, — беззлобно уточнила графиня. — Предупреди хотя бы Линду насчет завтрака. У нас не отель, и мы не можем носить кофе в постель каждому из гостей.

— Да не создавай ты проблем! Воспринимай их визит как пикничок на природе. Все просто. — Девушка рассмотрела босую ступню: — Гравий колючий.

Графиня рассмеялась — пикничок в замке с трехсотлетними традициями! Этим юным господам повезло, что отец в отъезде. А то пришлось бы выходить к столу при галстуке, переодеваться к обеду, а ужинать в смокингах.

— Генрих ведь появится дома через неделю? Вот пока и оттянемся без церемоний. — Сбросив верх пижамы, девушка, ничуть не смущаясь, осталась с обнаженной грудью. — Мне необходимо загореть.

— Выглядишь ты отлично, детка, и без загара и без протокольного костюма. Но у нас старомодная прислуга.

— А сама снималась в «Плейбое»!

— Тогда я еще не была графиней. Начинающая актрисулька Снежина Иорданова… Но скандал разразился грандиозный. — Снежина присела под огромный полотняный зонт, где стоял большой стеклянный стол для домашних обедов или завтраков. — Не надо шокировать стариков, детка.

К ним направлялась пожилая горничная Линда, исполнявшая обязанности домоправительницы. Софи прикрылась распашонкой.

— Яйцо всмятку, тосты со сливовым джемом, кофе… — продиктовала Снежина прислуге и сделала паузу.

— А мне — огромные сандвичи. С паштетом, сыром и копченым окороком, — добавила к меню завтрака Софи, затем быстро сообщила матери: — В воскресенье все разъезжаются. Но мы затеваем бал и танцы с фейерверком. Я приглашу своих старых друзей. Ты — своих, — она едва заметно подмигнула матери.

Между ними с самого начала сложились дружеские отношения. Снежина научила маленькую дочку называть ее Ина и рассказывать все самое важное. Когда они приехали в Германию, Софи было десять, и все думали, что она — младшая сестра Ины. Та же копна черных жестких кудрей, те же огненные глаза со смоляными ресницами, а главное — смех, звучащий постоянно, словно праздничные колокольчики. Став хозяйкой поместья, Снежина несколько изменила манеры, сочтя уместным акцентировать мягкий, доброжелательный, но в то же время требовательный аристократизм. Так она представляла себе супругу графа Генриха Флоренштайна — представителя одной из самых древних ветвей прусской аристократии.

Пусть не все юношеские мечты Снежины сбылись, но вышло все совсем неплохо. Хотя и не сразу. Ох, совсем не сразу… Снежина перешла на третий курс актерского факультета, играя в учебных отрывках Сюзанну в «Женитьбе Фигаро» и Анну Каренину в инсценировке романа Толстого. Ей прочили блестящее актерское будущее, а поклонников было — хоть отстреливай! Но девушка не пользовалась своим успехом — никем не увлекалась, никому не давала надежд на романтическую связь, не загуливала до утра на студенческих пирушках. Она ждала своего Мирчо. Тот собирался развестись, но жена постоянно хворала, потом пошли проблемы с сыном, и вдруг все разрешилось само собой.

Звонок разбудил Снежину среди ночи. Часы показывали два. Голос Мирчо дрожал от волнения:

— Мне надо срочно тебя увидеть. Только об этом никто не должен знать. — Он сказал, что через пятнадцать минут подъедет к дому Иордановых. Теряясь в догадках, Снежина машинально оделась и тихонько выскользнула из квартиры.

Шел холодный ноябрьский дождь, по пустым улицам с шумом бежали потоки воды, хлестало с крыш и из водосточных труб. В свете фонаря поблескивал усыпанный каплями темно-синий «Форд» — гордость профессора Лачева. Пробежав по лужам, Снежина нырнула в отворившуюся дверцу. И окаменела — таким она его еще никогда не видела.