— Жаль, танцор теперь из тебя хреновый, — сказал, глядя на волокущегося с костылем Сида, загорелый блондин с тонким лицом, во вкусе героинь немого кино. Так обычно выглядят люди, побывавшие на солнечном курорте. Правая рука у него висела на привязи.

— А ты не сможешь вертеть руль и даже вытирать задницу, — мрачно заметил Сид.

Они разговорились. Оказалось, что Вашек был доставлен в травматологический госпиталь прямо с лыжного курорта, где работал танцором в ночном клубе.

— Третий год там на сезонной работе — все лето вкалываю и две недели зимой. Вообще-то я учусь, хочу стать юристом. У матери хореографическая школа в Бостоне, а я на нее положил. На школу то есть. Хватит, с пяти лет насмотрелся. Гомики и прочая дребедень.

— Не люблю голубых, — вставил Сид. — Меня-то как раз заставляли петь.

— Там тоже педрилы. Гнилые места — шоу и всякая богемная блевотина. Другое дело — прокуратура.

— Так зачем же ты в клуб таскаешься? Мог бы заборы красить, тачку водить.

— Не умею. И вообще, привязан к легким деньгам. Думаю, они друг друга здорово нейтрализуют и подзаряжают — юриспруденция и шоу. Накручу задницей летом, и с таким кайфом в библиотеке сижу! А весной, после сессии и всяких там поправок к конституции — в горы тянет, к сцене, огням прожекторов. Гибрид я. Плод незаконной любви копа и балерины.

— А я — неудачник. — Сид с легкостью выложил новому знакомому свою историю.

— Н-да… Настрадался ты, парень… — огорчился Вашек. — Может, тебе к священнику зачастить? Исповедь там, причастие, обеты всякие…

— Успею. Мне пора ноги разрабатывать. Доктор кручинился, что мне к инвалидному креслу привыкать придется. А я, погляди… — Сид отбросил костыли и на плохо гнущихся ногах начал топать по аллее. — Не слабо, а?

— Впечатляет… — Вашек скривился. — Хотя… Ты Патрика Суэйзи знаешь? Ну, танцора, что блеснул в «Грязных танцах»? Так у него — фатальная непруха. Вначале руку сломал в аварии, а недавно на съемках — он не терпит дублеров — врезался на лошади прямо в дерево. Чтобы не снесло башку, выставил вперед ноги… Сложнейший перелом. Железки в ходилки вставили. Он оклемался и снова за свое. Танцует. Говорит, — это лучший тренинг для всех, кто хочет вернуть себе движение.

— Думаешь, стоит попробовать?

— Почему нет? Я мамочкин сынок — танцевать могу научить даже паралитика. Начнем сегодня же, идет? С инвалидами работаю бесплатно.

Каждый день Вашек занимался с Сидом, проявляя недюжинное терпение и напористость. Когда его выписывали, Сид уже мог передвигаться без костылей и колени у него гнулись. До румбы, правда, даже самой что ни на есть пенсионно-паралитической, было еще далеко.

— Ты мне позвони, как выпустят. А я пока тебе нескучную работенку пригляжу. В издательстве. У нас в университете свой орган печатный. — Вашек подмигнул. — А во главе такая крошка… закачаешься.

Сид встретился с Вашеком весной. Кински обрадовался, увидав нормально шагающего приятеля. Они посидели в баре возле площади святого Франциска. В соборе по случаю какого-то праздника звонили в колокола, вертя головами вслед за рукой гида, бродили толпы туристов. Подбирая с брусчатки корм, озабоченно суетились голуби.

— Придумал, что тебе делать, — доложил Вашек, несколько подувядший после сессии.

— Догадываюсь. Спешу на исповедь, — Сид кивнул в сторону собора.

— Лучше прошвырнись по магазинам. Нужен эффектный курортный прикид. Послезавтра мы уезжаем. Только не спорь, я уже закинул удочку Дану Динаполи. Сказал, что нашел парня с классным вокалом. Динаполи — хозяин нашего шоу.

— Прости, я не смогу петь… — растерялся Сид. — Да я, если честно, никогда и не мог.

— Это никого не колышет. Мы едем на хорошенький курортик, который любят навещать скучающие дамы постбальзаковского возраста. Смекаешь?

— Плоховато.

— Уточняю: у тебя товарный вид, ты парень спортивный, если надо, в микрофон песенку прошепчешь, потребуется — подергаешься в танцгруппе за спиной солиста. Да мало ли что! Оттянешься, расслабишься, а к осени сообразим, за что дальше взяться. Думаю, плюнь на всех и поступай учиться. Пособие дадут, общагу. Я тебя с кем надо познакомлю.

У Вашека было то, чему всегда завидовал Сид: он был с жизнью на «ты». И не она им вертела, а он ею управлял — уверенно и размашисто. Через две недели Сид выступал на сцене клуба «Диско» в составе совершенно обвального шоу «Танцуй со мной». Все действительно оказалось просто. Никаких дарований, кроме молодости и симпатичной внешности десятку парней этого живописнейшего ревю не требовалось. Кто-то пел под фонограмму, кто-то изображал хореографические картинки минут сорок, а затем сцена непосредственно сливалась с залом. Переодевшись в вечерние костюмы, участники шоу становились платными партнерами дансинга.

Ошеломленный откровенностью костюма в пляске «Вигвам» — кое-какие веревки и перья на обнаженном, умащенном коричневым кремом теле, Сид заявил свой протест:

— Ухожу. Голой жопой вертеть не стану.

— Глупости. Это ж не стриптиз-клуб! Комплексы надо преодолевать, — не одобрил вспышку приятеля Вашек. — Это театр. Нам платят неплохие деньги. Стриптиза от тебя никто не требует, тем более что ты трясешься с копьем на заднем плане. А с барышнями после программы хороводиться — за отдельные деньги, по желанию. Стыдно, Сидней. Считаешь, что все здесь глупее тебя… Боб, между прочим, женат, имеет сынишку. У Тома — степень бакалавра! Парни подрабатывают — и все! Ну, если тебя, конечно, уж очень смущают обнаженные ноги, надень под перья колготки.