Он сделал потрясающий альбом Клары, подборка ее снимков появилась в лучших журналах. Девушке, проживавшей в убогой бедности, предложили выгодные контракты. Она смотрела на Пламена преданными, влюбленными глазами, а он не предлагал ей близости, хотя, как говорили, лично перепробовал почти всех своих моделей. Но почему, почему? Пламен боялся разрушить иллюзию.

Он издали наблюдал за развитием карьеры Клары и как-то узнал, что бедняжка «сошла с дистанции». У нее оказалось больное сердце, врожденный порок, осложнившийся серьезной физической нагрузкой. «Вот, значит, что в ней так манит и мучает. Вот она, загадка — печаль прощания», — Пламен перелистал альбом с ее фотографиями. Везде, в самых соблазнительных и жизнеутверждающих кадрах, он подсознательно подчеркнул ощущение обреченности, исходящее от девушки.

Пригласив бедняжку поужинать в хороший ресторан, Пламен убедился, что перед ним — жизнерадостное, полное желаний и планов существо. Никаких сумеречных настроений, жалоб, нытья. Озадаченный, он привез ее к себе. Клара оказалась хорошей любовницей, несколько целомудренной и старомодной для представительниц ее профессии, но чуткой и ласковой. И это снова напомнило ему Лару. Их роман с самого начала не был похож на быстротечный флирт. Отношения серьезные, основательные, как у провинциальных бюргеров. Пламен чувствовал себя нежным женихом, забрасывал свою избранницу цветами и подарками. Он даже не предполагал, что способен на такое вдохновенное чувство. Когда он предложил Кларе стать его женой, девушка наотрез отказалась.

— Я должна рассказать тебе что-то серьезное… — погрустнела она. — У меня слабое сердце.

— Глупости! Сейчас медики справляются с этими проблемами запросто. Ты молода, полна сил. Начнем с самого лучшего специалиста, о’кей?

Пламен отвез ее к знаменитому профессору-кардиологу. Тот посоветовал операцию.

— Сейчас мы успешно справляемся с этим диагнозом. Но, учтите: она должна будет жить в крайне щадящем режиме. Никаких серьезных нагрузок, стрессов. И, разумеется, Нью-Йорк — неподходящий город.

Кларе сделали операцию. Через месяц она танцевала на собственной свадьбе в белом платье от Лагерфельда. Коллеги жениха щелкали камерами. Потом супруги сделали несколько свадебных альбомов — для детей и внуков.

Чудесная пара, восхитительные перспективы: мастер и его муза соединились в семейном союзе. Пламен воспользовался привлекательным предложением со стороны итальянцев, чтобы покинуть Америку. Вначале молодые поселились в Милане, где у Бончева появилась собственная студия. Потом купили дом в зеленом пригороде.

Вероятно, это были лучшие годы его жизни. Дом, жена, студия, идущая в гору карьера. А главное — эйфорическое кипение радости в крови. Здорово, но немного страшно. На вершине радость и страх всегда вместе, поскольку со всех сторон ты окружен пропастью. Падать или спускаться осторожно — не столь уж важно. Важно блаженное ощущение высоты и неустойчивости одновременно. И какой же там дует ветрина!

Счастье редко бывает совершенным. Клара полагала, что для полноты жизни в семье не хватает ребенка. Она знала, что Пламен не равнодушен к малышам, и это еще больше подстегивало ее желание подарить мужу радость отцовства. Врачи не советовали Кларе рожать. Пламен был согласен на усыновление.

— Нет! Я сделаю все, как надо. — Сев на колени мужа, Клара обняла его за шею. Длинные льняные волосы окутали его, обдавая ароматом персика. Они словно оказались в сумрачном шатре. Закрыв глаза, Пламен потянулся губами к ее шее и зашептал:

— Лара… Лара…

— Ты же понял — я страшно везучая. — Она слабела, прижимаясь к Пламену. — У меня все-все получится!

Позже, вспоминая это мгновение, Пламен тысячу раз задавал себе вопрос, почему он пренебрег подсказкой свыше? Воспоминания нахлынули мощной волной. Он был с другой, некогда страстно любимой женщиной. Последнюю фразу Клары заглушил грохот и звон стекла — ветер распахнул раму.

— Ну вот, праздничный салют! — Она легко вскочила с его колен и бросилась к окну. — Извини, никак не привыкну к сквознякам в этом доме. Жаль, моя любимая ваза. — На ладони Клары лежал золотистый осколок. — Твой подарок, тогда, в Ассизи…

— Ты не поставила раму на предохранитель. Или я. Пустяки, — помрачнел Пламен. Ему показалось, что к ним подкрадывается беда.

Впрочем, подобные предчувствия часто посещают счастливых людей, а Бончев не отличался склонностью к суеверию. В том, что Клара умерла на пятом месяце беременности, был виноват случай: ее легонько толкнул велосипедист на узкой тенистой улочке недалеко от дома. Клара вышла в киоск, торговавший горячими пончиками. В восемь утра! Ей безумно захотелось пончиков. Пламен, естественно, сладко спал.

К нему прибежала испуганная соседка — к пострадавшей пришлось вызвать «Скорую». Клара споткнулась о парапет, неловко упала, вероятно, испугавшись велосипедного звонка. Через три дня она скончалась в больнице от острого сердечного приступа.

Больше Пламен не женился. Киоск, торгующий пончиками, обходил стороной — его мутило от поджаренного в масле теста. После того как Клару увезла «Скорая», кто-то из соседней отнес ее сумку домой к Бончевым. Пончики так и лежали на кухонном столе несколько дней, пока их не убрала прислуга, вызванная для устройства поминок.