Шрифт:
— Ого! — почему-то обрадовалась Софи. — Да у тебя не биография, а целый авантюрный роман. Не слишком, правда, веселый.
— Увы… — Сид поколебался и выпалил: — К тому же я не сын Келвина…
— Потрясающе! К чему такая таинственность? Может, ты из ЦРУ или из русского КГБ? — недоверчиво нахмурилась Софи.
— Дело в том… Дело в том, что я ищу клад. Это касается и тебя. — Сид рассказал про встречу с Арчи и затеянные им поиски. Глаза Софи широко распахнулись.
— Фантастика! Столетний клад на дне моря! И что за глупые игры с кассетой?! Боже мой, моя мама прятала в прическе какую-то пиратскую карту… А другая русская девушка — в бюстгальтере! Детский сад… Даже статью не напишешь.
— Но золото еще не найдено. Оно все еще лежит там!
— Тогда скорее ищите, мне нужен захватывающий сюжет для репортажа.
— Это же секрет! Ты что, не поняла?! — Сид помрачнел. — Я думаю, жуткий, самый жуткий криминал…
Софи задумалась, машинально ощупывая ушибы и наклейки пластыря.
— Н-да-а… — наконец проговорила она. — На меня, как дочь, притязает премьер этой страны, ты разыскиваешь сокровища, а по ходу дела сметаешь с лица земли маньяков… Похоже, жизнь не так уж скучна, чтобы искать допинги в наркоте или левацких заскоках. Ты явно умеешь устраивать триллер из повседневной бодяги, мистер Кларк… — Черные глаза задорно блеснули. — Как ты думаешь, Сид, тебе бы не помешала в розысках смелая, сообразительная и почти бескорыстная партнерша?
— Отличная идея! Жаль только, что заблуждения Арчи скоро развеются. Мне понравилось путешествовать. Стало любопытно соприкасаться с людьми, которых, как я полагал, старикан придумал. Представляешь, русская девушка из попсовой группы, теперь поет в церкви. Твоя мама стала графиней. Осталось навестить москвичку.
— Поедем вместе! Я ни разу не была в России.
— Нет, Софи. Никто не должен знать, что я разболтал тайну Келвина. Особенно он сам… Да не хмурься ты, повязка отпадет. — Сид ладонью прижал пластырь ко лбу Софи, лишь потому, что очень захотелось прикоснуться к ней. — Через пару недель все выяснится… Бедный Арчи…
— Зря ты не веришь ему. Постоянно на всем земном шаре кто-то отыскивает утерянные сокровища. Их еще полным-полно, спрятанных, ждущих. Вот найдешь золото, станешь знаменитым, фантастически разбогатеешь…
— Не помешало бы… А Мухаммед, установив отцовство, выдаст тебя замуж за какого-нибудь мусульманского принца или нефтяного короля. Будешь ходить в парандже. Жаль. — Он с такой тоской взглянул на Софи, что она отвела глаза.
— Ничего, когда мы встретимся где-нибудь на приеме, я отверну краешек, ну, самый краешек этой штуковины, и ты узнаешь меня… Если, конечно, не забудешь…
Сид подавился словами «я тебя никогда не забуду», — запершило в горле, он промолчал, старательно и долго откашливаясь…
«Идиот! Она же ждала, что ты скажешь именно это и поцелуешь ее!» — с запозданием осмыслив ситуацию, Сид саданул кулаком по столу так, что подпрыгнула тарелка с остатками пиццы. Лицо Софи с опущенными веками и чуть приоткрытыми губами было близко, совсем близко… Подрагивали длинные смоляные ресницы, а под розовой больничной пижамой часто вздымалась грудь…
Охваченный жаром, он схватил зонтик и, не раскрывая его, выскочил под дождь.
— Мистер, вы забыли это! — Лысый буфетчик в длинном фартуке выскочил следом, протягивая забытую Сидом куртку. Седая дама с интересом наблюдала за происходящим сквозь рябое от капель стекло.
— Где же твой клад, Арчи? — вопросил Сид пустую улочку. И зашагал к пасмурно темнеющему, взъерошенному ветром озеру…
Глава 16
В юности он думал, что является «жаворонком», а к пятидесяти оказался самой что ни на есть зловредной «совой». Завалиться спать под утро — нормальное дело, а уж завтрак в таком случае переносится на время, когда европейцы готовят ужин. Те самые, которые после семи вечера — ни-ни! Ничего в рот не возьмут и принимаются за обстоятельную чистку зубов. Итальянцы в этом смысле народ безалаберный, особенно в местах обитания так называемой творческой интеллигенции. Пламен Бончев приобрел неплохой дом в богемном районе миланского пригорода шестнадцать лет назад, в восемьдесят втором. Это был пик его карьеры. Он получил подряд несколько престижных премий и стал появляться повсюду не иначе как с эпитетом «признанный мастер фотопортрета».
Популярность — дело хитрое. К одному она приходит, к другому — нет. Пламен, не лукавя, мог бы назвать пяток имен коллег, которых он считал ничуть не ниже классом и даже кое в чем его переплюнувших. Но они оставались мастерами для знатоков, а Пламен Бончев — превратился в кумира широкой общественности. После того как в 1978 году гонимый властями «диссидент» эмигрировал из страны и тут же заключил контракт с крупным американским рекламным агентством, удача так и повалила к нему. На смену красивеньким мордашкам в моду вошли неординарные типажи. Пламен, обладавший нюхом на индивидуальность, откопал среди начинающих моделек пару никому не приглянувшихся и в короткий срок сделал их суперзвездами. А это означало известность, «фирменный знак» и, конечно, деньги.
Девушки любили работать с Бончевым, а технический персонал — совсем наоборот. Обаятельный, искрящийся юмором на съемочной площадке, он превращался в требовательного зануду, когда дело касалось четкого выполнения необходимых ему условий. Пленки перепроявлялись по пять раз, а из печати он принимал снимки, в лучшем случае, на третий. Парни из лаборатории так сразу и говорили: «Два первых ты уже крутанул. Это последний».
Нью-Йорк — город для тех, кто охотится за славой. Немощным, хворым и слабосильным здесь делать нечего. Клара оказалась именно такой. Томную, хрупкую блондинку славянского происхождения Пламен выделил из богатой череды пассий по вполне понятным причинам: она здорово напоминала ему Решетову, и даже имя ее звучало так же, если проглотить заглавное «К».