– Сегодня же пойду в больницу, - заверила она меня, а затем поцеловала в нос.
– Я люблю тебя этим утром.

– Я люблю тебя больше этим утром, - ответил я, а затем скользнул руками под свою футболку, которая скрывала ее тело.
– Я планировал разбудить тебя, целуя эти прелести, - сказал я ей, взяв в руки ее грудь.

– Ненавижу, что упустила это, но мы можем вернуться в постель и я могу притвориться, что сплю, - сказала она с небольшой сексуальной ухмылкой.

– Ты можешь притвориться спящей голой? Тогда я смогу разбудить тебя скользя языком по горячей узкой киске меж твоих ног.

Глаза Блайт загорелись и она высвободилась из моих объятий и встала.

– Куда ты идешь?
– спросил я, потянувшись за ней, чтобы вернуть ее назад.

Она увернулась и улыбнулась.
– Нет, нет. Я собираюсь притвориться спящей.
– Она побежала в комнату, обернувшись ко мне через плечо.
– Голой, - выкрикнула она.

Вскочив, я последовал за ней, предоставив ей достаточно времени, чтобы она успела раздеться и забраться назад в постель.

 Два месяца спустя...

Блайт

Я уже почти закончила писать совй первый полноценный роман. В жанре - романтики. И естественно он был эпическим. Я была в восторге, как они сочетались вместе, и даже если его никто не прочитает, я буду его перечитывать и вспоминать. Потому, что это была наша история. Это была история исцеления, искупления, страсти, прощения и любви.

Я хотела отредактировать её до Рождества. И я не хотела чтобы её прочитал Крит. Я бы никогда не догадалась, что красивый мужчина, который стоял и смотрел на меня с усмешкой, пока я кружилась с разведеными в сторону руками, сделает меня цельной.

Наша история была красивой, и все слова, которые были написаны означает то, что она никогда не будет забыта. Когдмы мы уйдем, у наших правнуков будет эта история, которую они будут читать и знать, что у героев была любовь.

Крит открыл дверь и зашел внутрь. Я закрыла свой Макбук, так, что он не мог видеть ни слова.

– Поставь его туда, - указала я на то место, которое расчистила в нашей гостинной.

Крит поднял рождественное дерево "Вирджиния Пайн" которое мы собрали вместе, и заботливо поставил его в угол.

Это будует моё первое Рождество. У меня никогда не было рождественских подарков или украшенного дерева. Это те вещи, за которыми я наблюдала в доме, где вросла но никогда не была приглашена к празднованию.

– Как тебе?
– спросил Крит, стоя кл мне спиной и осматривая свою работу.

– Идеально, - сказала я ему, обвиваясь вокруж его шеи, - Теперь, нам надо её украсить.

Волнение было слишком сильным. Я всегда хотела укарсить елку.

– Любимая, я сделаю все, черт побери, что ты захочешь, если ты будешь также улыбаться, - сказал он, поворачиваясь и целуя меня крепко в губы.

– Хорошо. Потому, что мы будет украшать его печеньем, и это точно завтавит меня улыбаться, - ответила я.

Он ухмыльнулся.

– Все в глазури и ты и я на кухонном столе, Да, похоже я нашел себе развлечение.

– Глазурь пойдет на печенье, - ответила я ему.

Он кивнул.

– Конечно. А затем на твои соски, и если ты будешь готова, между твоих бедер.

Мое сбитое дыхание заствило усмехнуться.

– Вот об этом я и говорю. Моя девочка любит играть.

– Хорошо, мы поиграем, но только если я намажу глазурь на мой любимый пирсинг, - сказала я.

Его глаза загореись и он потянул меня на кухню.

– Что ты делаешь? У нас еще дерево не наряженное, - сказала я хихикая, но последовала за ним.

– Нет, любимая. Мы мы возьмем глазурь и ты намажешь её на свой любимый пирсинг. Сначал поиграем, елка подождет.

– Крит, - сказала, я, а он остановился и оглянулся на меня

– Да, милая.

– Я люблю тебя.

Он был выше меня и могла видеть, ка ктлеют его глаза, когда он смотрел на меня сверху вниз.

– Я люблю тебя больше, - прошептал он в мои губы, чем заставил забыть меня об украшении и о печенье. Я была утонула в одном мужчине, который был создан только для меня.