— Мы? — снова удивился Миронов. И негромко скомандовал: — Ну-ка, Борис, покажи ему…

Бедняга не успел опомниться, как оказался лежащим лицом в песке и на шею ему очень больно давило чье-то жесткое колено. Оруджев для убедительности пощекотал уши мальчишки лезвием неизвестно откуда появившегося ножа так, что тот взвизгнул от ужаса, и только после команды отпустил пленника. Нож, как, впрочем, и его хозяин, бесследно исчезли. Ассистент медленно поднялся на колени. Из носа у него текло, глаза были почти белыми от ужаса.

— Хотите пива, юноша? — ласковым тоном осведомился Миронов. — А то у нас тут ящичек завалялся. Краденое — оно вку-усное! Посидите в теньке, попьете, с моими парнями о службе поговорите, опытом поделитесь. Давайте, не стесняйтесь! И шефу доложите, как тут дела идут.

Ассистент, имени которого Евгений не удосужился запомнить, все так же медленно встал и вдруг рванулся к лагерю. С такой скоростью он, наверное, в жизни еще не бегал. Миронов стоял, смотрел ему вслед и ругал себя всякими нехорошими словами. Ну вот зачем было выпендриваться? Нет, чтобы спокойно объяснить несмышленышу, что посты расставлены, замаскированы, бойцы несут службу, а не валяются на песочке. Глядишь, успокоился бы, настоящим делом занялся. Так ведь возмутили слова об якобы украденном пиве! Будет теперь волком смотреть. А то еще заподозрит, что нечаянные гости вовсе не кинодокументалисты, а шпионы какие-то. Небось от пережитого ужаса в штаны надудонил. Нехорошо вышло, ох, нехорошо…

— Не расстраивайся, командир, — послышался откуда-то приглушенный голос Оруджева. — Так их, сопливых америкосов, и надо учить. Чтобы знали, что не везде их драная демократия работает.

— Справился с пацаном, — горько усмехнулся Евгений. — А настоящего «берета» вот так завалишь?

Сказал — и самому стало стыдно. За что вот сейчас бойца своего обидел? Борька не одного, нескольких американских спецназовцев положит и глазом не моргнет. Были прецеденты. Извиниться, что ли?

Но Оруджева вопрос командира, похоже, только развеселил.

— Кто его знает, — задумчиво сказал он. — Если такой, как Портос, попадется, — как повезет…

И хихикнул.

Миронов тоже призадумался. В тренировочных схватках Толик с Борисом, конечно, сходились. И победу одерживал то один, то другой. Но ведь это были только тренировочные бои, хотя и весьма приближенные по условиям к реальным. Человек до конца не знает, на что он способен. Только настоящая угроза его жизни может подвигнуть его на свершения, выходящие за пределы человеческих возможностей.

— Ладно, не расслабляйся, — сказал он. — И не стоит, наверное, так уж тщательно маскироваться. Все три дня тут будешь лежать?

— Зачем? Это я так, для разминки, навыки вспомнить.

— Ну давай вспоминай, — согласился Евгений и отправился на съемочную площадку.

Там работа кипела. Гримеры и костюмеры приводили актеров в соответствие со сценарием, осветители устанавливали свои прожекторы, хотя, на взгляд Миронова, солнце и так жарило, как следует. Но, разумеется, ни с вопросами, ни с советами он лезть не стал. Не его это собачье дело. Сейчас у него другая функция.

Режиссер сидел в раскладном креслице под зонтиком, как это ему и полагалось, листал сценарий. Он поднял голову, увидел Евгения и поманил к себе. В этом жесте не было ничего неуважительного, и Миронов подошел.

— Ну, Джек, что у нас с охраной?

— Все в порядке, Сидни, мои парни несут службу. Ни один бандит не подкрадется незамеченным.

— А замеченный все же подкрадется? — неуклюже пошутил Лазарофф. Было заметно, что настроение у него сильно повысилось. Это был человек работы, и безделье, особенно вынужденное, его угнетало. Теперь же он находился в своей среде. Вокруг все бурлило, люди бегали, что-то делали, и он из своего кресла, словно со сторожевой вышки, наблюдал. Скоро придет время, когда все замрут, а он скомандует: «Экшн!» — «Мотор!»

Евгений вежливо улыбнулся шутке.

— Что вы сделали с Сенди? — спросил режиссер.

— С каким Сенди? — сделал вид, что не понял Миронов.

— Ну, с моим ассистентом! Я послал его узнать, как у вас идут дела. Мальчишка вернулся совершенно подавленный и теперь где-то скрывается.

«Стучать» на пацана, сообщив его начальнику, что ассистент несколько превысил свои полномочия, за что и был примерно наказан, Миронов не стал. Это может потом отразиться на его карьере в кино.

— Ничего особенного с ним не делали, — сообщил он. — Парень на наглядных примерах убедился, что наш лагерь неприступен. С тем и удалился.

— Представляю, что это были за примеры, — кивнул Лазарофф. И перешел на доверительный шепот: — Послушайте, Джек, а вы и ваши люди точно не из ИРА? Мне бы не хотелось неприятностей.

Евгений постарался улыбнуться как можно добродушнее.

— Сидни, вы можете придумать хоть одну причину, по которой ирландским подпольщикам понадобился фильм об Амазонке, да и вообще вся эта чертова Боливия?

— Но ведь почему-то власти страны невзлюбили вас? Да так невзлюбили, что постарались сбить ваш самолет!