Шрифт:
– И вы копайте, пока эти дохляки отдыхают! У нас мало времени!
Мончегорову показалось, что он ослышался. Но Карим достал пистолет, подул в ствол и спрятал обратно под куртку. Да и его приближенные беспрекословно выполнили приказ. Стало ясно, что начальник экспедиции не шутит.
Иван Степанович взялся за лом и принялся бить в землю. По счастью, каменистый слой уже прошли, и здесь грунт был уже мягче. Володя тоже орудовал ломом, а Рустам – лопатой. Через полчаса Мончегоров выдохся, выбрался из ямы и сел на телегу. Он был готов к конфликту, но Карим не стал возражать.
– Насос работает? – спросил он, осматривая покрытый ржавчиной кожух.
– Не пробовал. Думаю, надо его разобрать, смазать, потом запустить…
– Вот этим и займитесь! Кто нужен, берите в помощь…
– Эй, тут торчит какая-то хреновина! – воскликнул Рустам.
Карим подошел, глянул.
– Обкопайте осторожно!
И повернулся к Мончегорову:
– Гляньте, господин инженер! Что это такое?
В голосе слышалось не почтение, а издевка. Да и какое почтение может быть к человеку, которого под пистолетом заставляют выполнять черновую работу? Но деваться некуда – дело идет к развязке…
Он доковылял до раскопа, спустился в пахнущую сыростью канаву, нагнулся. Из основной трубы выступал фланец, а из него выходили четыре толстых провода в свинцовых рубашках. Их концы были замотаны рубероидом и поверху закручены проволокой.
– Дайте молоток! – он, не оборачиваясь, протянул назад руку. Карим вложил в нее молоток. Удар повыше фланца – звонкий отзыв. Еще выше – опять звонкий. Выше – глухой.
– Вот линия бетона! – показал он.
– А эти провода зачем? – спросил Карим.
– Не знаю. Надо подумать…
– Ну, думай, Склифосовский! – презрительно махнул рукой Карим. – А чтобы руки не простаивали, занимайся насосом!
И переключил внимание на «шайку»:
– Не надоело прохлаждаться? Мои помощники за вас пашут, а бабки вам плачены! Давайте в канаву!
Тайга смерил его тяжелым взглядом, Муха и Карнаух недобро переглянулись, но возражать не стали. Через два часа раскоп углубился на полметра, фланец с проводами полностью обнажился, и Карим остановил работы. Лично простукав молотком трубу, он провел круговую черту мелом.
– Завтра здесь начнем резать! А пока – шабаш…
В лагерь они вернулись, когда начинало смеркаться. Поскольку на хозяйстве никто не оставался, то и обед отсутствовал. Вскипятили чай и наскоро поужинали мясными консервами. У Мончегорова аппетита не было, хотя целый день он ничего не ел. Настроение у него было как у машиниста, который, в отличие от пассажиров, видит, что поезд идет к пропасти. Хотя и «шайка» заметно помрачнела.
Карим это заметил.
– Что, мужики, невеселые? – примирительно спросил он. – На меня обиделись? Так я ведь не со зла… Просто задолбала эта труба, вот и сорвался! А вы, как девочки…
– Да мы не потому, – глядя в сторону, сказал Тайга. – С ведьмаками этими… Если опять придут да засаду устроят…
Карим засмеялся и махнул рукой.
– Я же сказал вам – не вопрос! Пусть только сунутся!
Он и Карим с Володей собрались у вездехода и о чем-то разговаривали, облокотившись на броню, а все остальные зашли в барак и устало повалились на нары.
– Чё-то даже жрать не хочется, только спать, – сказал Карнаух. – Вроде и работаем на свежем воздухе, и балабас [18] не хилый…
18
Балабас – сало, колбаса, мясопродукты (тюремный сленг).
Момент был подходящим, и Мончегоров озабоченно спросил:
– Слабость, значит? А в горле першит?
– А чё? – насторожился тот.
Все остальные тоже притихли.
– У меня второй день то же самое…
– И чё?
– Это из-за радиации…
– Ты ж говорил – нормально всё?! – разозлился Тайга.
– Нормально, если долго там не находиться…
Тайга сквозь зубы выругался и повернулся на другой бок, а занадворовцы, чьи нары были рядом, ещё долго перешёптывались.
Ночью все проснулись от гулкого удара в дверь и скрежета когтей по дереву. Доски прогнулись, засов предательски заскрипел. Ясно было, что запоры долго не выдержат. Люди вскочили и сбились в кучу, слушая, как кто-то большой и сильный возится и сопит за ненадежной дощатой дверью.
– Пошел вон, тварь! – крикнул Карнаух.
В ответ послышалось рычание, и дверь снова содрогнулась.
– Приготовься, Володя, сейчас я его отпугну, – Карим несколько раз выстрелил из пистолета, вспышки на мгновение разрезали темноту, высветив испуганные лица. Запах горелого пороха наполнил помещение. Крыльцо заскрипело, освобождаясь от тяжести зверя. Недовольное рычание отдалилось.