Саида Омаровна вздохнула, рассматривая копошащихся тут и там кур. После того как перестала приходить Зарема, ей стало совсем одиноко. Руслан в последнее время приезжает совсем редко и ненадолго, большую часть времени она проводит одна. Саида Омаровна поежилась. Несмотря на то что день выдался тёплый, старческие плечи были укрыты большим пуховым платком, на ногах – разношенные войлочные тапки. Опираясь на деревянную палку, вырезанную руками Руслана лет пятнадцать назад, через открытую калитку она смотрела на улицу в надежде, что кто-нибудь из проходящих мимо соседей зайдёт к ней поговорить.

Неожиданно в проёме калитки возникла тонкая фигурка в чёрном платье и черном платке. Саида Омаровна всмотрелась, подслеповато щурясь. Зарема? Да, это она…

– Можно зайти? – поздоровавшись, робко спросила молодая женщина.

– Конечно, заходи! – обрадовалась старушка. – А где же Асланчик?

– Отвезла к родителям, – Зарема осматривалась, как будто пришла сюда первый раз. Она явно чувствовала себя неловко.

– Конечно, тяжело одной, без мужской поддержки, – Саида Омаровна сочувственно всплеснула руками. – Что думаешь делать? Дом продашь и уедешь в Хуптен?

– Наверное… Но раньше чем через полгода продавать нельзя. А эти полгода ещё прожить как-то нужно… Можно, я к вам опять ходить буду?

– Я же тебя не прогоняла, Зарема, – в голосе пожилой женщины появились нотки горечи. – Это ты на меня из-за Руслана обиделась. Но он-то при чем? Кафиры твоего мужа убили. А Руслан тут не виноват!

Зарема потупилась.

– Простите меня, Саида Омаровна. Я поняла – на всё воля Аллаха…

– Ладно, ладно… Приходи ко мне, как раньше. Мне тоже одной тяжело. Совсем я состарилась, даже за собой ухаживать уже трудно, не то чтобы сыну помочь – постирать, погладить, вкусным обедом накормить… Он ведь переодеться ко мне всегда приходит. Грязное снимет, чистое наденет, покушает, поспит. Правда, теперь почти не бывает. А если придет, так и переодеться не во что: сил нет, вот такая куча вещей на стирку…

Сморщенная рука покачалась из стороны в сторону в метре от земли.

– Оно копилось, копилось, вот и накопилось…

– Так я сейчас всё перестираю! – вскинулась Зарема. – Работа от плохих мыслей отвлекает!

Саида Омаровна улыбнулась.

– Ну и хорошо, деточка… Иди, постирай, ты знаешь, где всё сложено. А я здесь посижу. А потом сделай чай, попьём с рахат-лукумом. Руслан привез. Он хороший сын, знает, что я люблю. Да и ты любишь рахат-лукум, правда ведь?

– Правда, – кивнула Зарема.

– А денег я тебе прямо сегодня немного дам, Руслан мне оставил…

– Спасибо, Саида Омаровна, – сказала Зарема и прошла в дом.

В груде грязного белья были брюки и несколько рубашек Оловянного. Перестирав все, Зарема развесила вещи сушить во дворе за домом, приготовила чай, накрыла стол на веранде, помогла Саиде Омаровне подняться по ступенькам, предупредительно наполнила чашки.

– Молодец, Зарема, с тобой сразу легче стало. Ты, пока вещи сохнут, собери по двору яйца. А то куры несутся везде, а мне уже нагибаться тяжело. И в доме приберись. А то солдаты оружие искали, все разбросали…

– Хорошо, тетя Саида, – покорно кивнула Зарема.

– Ты хорошая девочка. А сейчас молодежь никого не слушает, старших не уважает. Вот в былые времена…

Зарема пила чай, который не лез ей в горло, слушала рассуждения хозяйки, кивала и поддакивала, но думала о своем.

После чаепития она собрала яйца, убрала во дворе, навела порядок в доме, сняла просохшие вещи, сложила в эмалированный таз и занесла в дом. Саида Омаровна прилегла на кровать и дремала.

– Кто там? – спросила она из спальни.

– Это я, – ответила Зарема. – Пришла бельё погладить.

– Хорошо, – не поднимаясь, сказала хозяйка.

В первую очередь Зарема выгладила брюки и рубашки Оловянного. Брюки были еще влажными, она просушила их утюгом. Потом достала из-за пазухи крохотный газетный сверток, извлекла оттуда блестящий диск, отклеила с поверхности гладкую пленку… Затем вложила металлический кружок в задний карман и прижала к ткани. Маячок прилип намертво.

Повесив одежду Руслана в шкаф, она перегладила остальные вещи, разложила все по своим местам, потом, не чуя рук и ног от усталости, доложила хозяйке о выполнении работы. Саида Омаровна осмотрела результаты ее трудов и осталась довольна.

– Молодец, Зарема… На вот тебе, – старушка достала из глубины надетых на неё платьев несколько свёрнутых трубочкой сотенных купюр.

– Спасибо, тетя Саида, – прижав руки к груди, поблагодарила Зарема и поплелась восвояси.

Придя домой, она прошла в спальню и, разувшись, прямо в одежде повалилась на кровать. Мысли путались в голове. С одной стороны, она сделала то, что от нее требовалось. Но почему-то испытывала угрызения совести. Саида Омаровна всегда была добра к ней. А она воспользовалась этой добротой и сделала то, что причинит старушке боль… Впрочем, если бы она этого не сделала, то Руслан отнял бы у нее жизнь, осиротил Асланчика и причинил боль ее близким, точно так, как он убил Магомеда, Вахида и десятки других людей, принеся зло в сотни семей!