Шрифт:
Саша:
— Я непременно уроню чашку, разобью графин и расколочу себе голову о подоконник.
Но воду приносит.
Елена Евгеньевна подарила Саше шапочку. Встретившись с ней, Саша сказала:
— Ваш беретик мне ужасно пригожается.
23 сентября 49.
Саша:
— Мама, почему тебя так долго не было? Я прямо исстрадалась за это время.
Саша:
— Мама, почему папа так много шутит?
Помолчав:
— И почему он иногда так много сердится? И так часто мерит мне температуру?
24 сентября 49.
Я пришла за Сашей в школу.
— Можно, к нам в гости пойдет Света Копейкина? Я ее пригласила, — говорит Саша.
Света Копейкина стояла тут же и обратного хода у меня не было. Мы пошли домой. За всеми девочками приходили мамы, а за Светой никто не пришел. И тогда она сказала:
— Слава богу, скоро я перестану мучиться. Моя мама через три дня пойдет в отпуск и станет приходить за мной. Она меня будет ждать вот на этом углу.
Саша была очень довольна:
— Ты любишь, когда тебе читают? Хочешь, я дома тебе почитаю? Ты любишь про приключения? Приключения — это когда про страшное, про плохое, а потом хорошее, веселое. А потом пойдем во двор и будем играть в мяч.
Света (маленькая, беззубая, круглолицая, беловолосая, с бантом на самой макушке) на всё была согласна. Но, придя к нам, она категорически отказалась завтракать.
Саша уговаривала ее так:
— Разве можно не кушать? Ты ведь будешь тогда получать двойки. Моя сестра Галя решила не есть по утрам и сразу же стала получать тройки. Будешь хорошо есть — будешь хорошо учиться.
Но Света не сдавалась. Тогда Саша пустила в ход совсем уж неожиданное оружие:
— А ты хочешь выйти замуж, когда станешь большая? Чтоб муж у тебя был хороший, не какой-нибудь урод, а красивый? Тогда кушай. А не станешь есть, жених у тебя будет рябой, мне это бабушка Валя так говорила.
И тогда Света Копейкина призналась:
— Я боюсь твоего папу.
Саша стала уверять ее, что Шура совсем не страшный.
— Ты очков испугалась, да, очков? Так ведь это потому, что он плохо видит, что ж тут страшного?
И принялась кормить Свету с ложечки. Та покорно открывала рот и глотала, насколько я могла судить, не жуя.
Потом они пошли во двор и долго гуляли там. На прощанье Саша показала Свете нашу вторую комнату:
— Здесь, — сказала она, указывая на Шурину кровать, — спит Михаил Иванович, здесь — Настасья Петровна, а тут — маленький Мишутка.
Саша поглощена тем, что они с классом едут на экскурсию («искурсию») в Останкино.
— Ты будешь писать мне туда? — спросила она и была разочарована, узнав, что с экскурсии возвращаются в тот же день.
Из Изиного письма [38]
…Фридочка, ты просишь меня припомнить какие-нибудь фронтовые эпизоды, материал для твоей будущей повести. Поначалу я тебе расскажу про Илью Мнухина и про то, как отец летал на фронт.
38
Изя — Исаак Абрамович Вигдоров, брат Ф. А.
Пусть и Галка и Сашка почитают. Галка — та ведь даже могла запомнить Мнухина. Сашка была еще мала, а ты где-то в командировке.
Так вот, летом 1944 года, во время наступления 3-го Белорусского фронта на Минск, я познакомился с командиром транспортной эскадрильи, капитаном Ильей Мнухиным. Эскадрилья помогала нам перебазироваться на очередной аэродром по пути на запад, вслед за стремительно наступавшей пехотой. На этого Мнухина нельзя было не обратить внимания. Он был громаден весь. Всё было пропорционально его росту — голова, нос, губы, руки с пальцами, каждый из которых был соответственно велик. Ноги бог весть какого размера, но наверняка больше максимального интендантского 45–46-го. Он ничего не мог использовать из обмундирования, полученного непосредственно на вещевом складе — все для него перешивалось, шилось, увеличивалось. И голос соответствующий — бас.
Он еще до войны был в гражданском воздушном флоте пилотом I класса. Летал замечательно, в любую погоду, что по тем временам было очень непросто. (Это теперь автоматы и приборы слепого самолетовождения и слепой посадки.) Внешне его можно представить себе так: здорово похож на известного артиста Иону Бий-Бродского, игравшего смешного Шлёму в кинофильме «Искатели счастья». (Помнишь, он говорит старой еврейке: «Тетя Двойра, мне нравится ваша Роза»?)
Между прочим, это сходство многие подмечали и на всем фронте называли Илью ласково «Шлёмой». А он был не дурак выпить; мне льстило знакомство с ним, и я его пригласил к себе на новом аэродроме в гости. Мы встречались с ним еще несколько раз, при каждом перебазировании на запад, когда он привозил к нам для инспекции генерала Хрюкина, командующего воздушной армией (он уже сейчас умер), который любил с ним летать.