12 декабря 49.

Непонятные слова Саша всеми способами старается сделать для себя осмысленными. «Георгиевский крест» она называет «Героевским». Услышав про политэкономию, сказала: «Ипполитэкономия».

23 декабря 49.

Саша:

— Если бы у меня была волшебная палочка, я прежде всего сделала бы так, чтоб ожил Владимир Ильич. Потом, чтоб был жив Галин папа. Потом, чтоб ожили все великие, хорошие люди прошлых веков. А потом я взмахнула бы палочкой в последний раз, чтоб стал коммунизм…

Она же:

— Мама, почему такие маленькие незаметные буквы, как «а», «и», называются таким большим словом СОЮЗ?

26 января 50.

Сегодняшний день должен быть отмечен особо — вернувшись вечером домой, я нашла на столе такую записку: «Прочла Шекспира “Ромео и Джульетта”. “Король Лир” больше понравился, плакала. Нет ли еще чего-нибудь вроде этого? Галя».

30 января 50.

Саша:

— Мама, знаешь, я боюсь, что я такая же чеславная, как Андрей Морозов [Тщеславный, себялюбивый мальчик из книги Ф. А. «Мой класс». — А. Р.] из твоей книжки. Мне это очень неприятно.

— А почему ты так думаешь?

Саша:

— Я не огорчаюсь, когда у других двойки. Я, конечно, не радуюсь этому, но и не огорчаюсь.

Александра Ильинична болеет, и ее замещает молодая учительница Татьяна Михайловна. Саша любит ее:

— Знаешь, какая она хорошая? Умная, справедливая, добрая.

— И красивая? — спрашиваю я.

Саша отвечает, подумав:

— Возле тебя, конечно, нет. Но вообще — красивая.

Я была ошеломлена таким ответом.

Саша:

— У нас сегодня в классе все девочки кричали: моя мама лучше всех! И так и не решили, чья мама лучше.

— А про папу не кричали?

— Нет, про папу ведь ничего не говорится в «Родной речи». А про маму есть очень хороший рассказ, вот послушай: на улице в толпе заблудилась маленькая девочка. Бегает, кричит, ищет свою мать. Народ спрашивает у нее: «Какая же твоя мама?» А девочка сквозь слезы говорит: «Разве вы не знаете? Моя мама та, что лучше всех».

Света Копейкина оказалась подлюгой. На уроке она подняла руку и сказала учительнице:

— Татьяна Михайловна! А Саша Раскина ест конфету!

Учительница велела Саше в наказание встать и стоять до конца урока. Саша стояла, а Света Копейкина смеялась и злорадствовала.

Саша рассказывала об этом очень удрученно. И с удивлением.

Когда тетя Аня хворает (это случается редко), мы готовим на обед сосиски. И Галя, и Саша очень их любят. Любят тем больше, чем реже их едят. И вот Галя говорит:

— При коммунизме можно будет есть сколько угодно сосисок.

Саша не согласилась:

— Разве коммунизм в этом заключается? Это уже не коммунизм, а едунизм!

Саша читает «Дети горчичного рая» [39] . Плачет-заливается.

— Эта книжка лучше «Хижины дяди Тома», — говорит она. — Хотя та книжка тоже про негров.

10 февраля 50.

Восьмилетняя племянница Ильи Львовича спрашивает:

— Мама, кто такой Карл Маркс?

Мать объясняет — подробно, толково.

Девочка:

— Подумать только, такой великий человек, а никто о нем ничего не знает.

16 Февраля 50.

Саша про дедушку лорда Фаунтлероя:

— Граф Доринкур был хороший человек. Но он был граф, и это его испортило.

8 марта 50.

Галя:

— Ох, мама, мне девочки поручили написать учительнице поздравление с Женским днем, а я не могу: опять — поздравляем, желаем, обещаем…

Саша:

— А ты пиши от души, тогда хорошо получится.

Галя:

— У меня душа неразговорчивая.

Саша:

— Как называть меня дурой, так она у тебя разговорчивая? Почему так: на ругань душа разговорчивая, а на хорошие слова — молчаливая?

22 марта 50.

Саша:

— У меня очень хорошее расположение духа. Только бы меня никто не обидел.

25 марта 50.