Шрифт:
Выбирали атамана Ваську Сокола.
Ваську Сокола да буйну голову.
«Про него, про Васеньку, песня, до моего оконца прилетела»,— прошептала Ольга и подняла рамку окна. Слепец, такой же старый, как и дед Славко, только ниже его и темнее лицом, пел:
Гы веди-ка нас, друг-товарищ честной Да атаман лихой.
Ты неди-ка нас на землю вольную Да за Дон-реку за свободную.
— Вы. ватажнички да мои милые.
Да сокол тки вы все ретивые.
Не пойду я с вами да на Дон-реку,
Мне сударушка моя здеся жить велит.
Вокруг слепца собрались бабы и мужики, слушают бывальщину, промеж собой перешептываются. А гусляр ведет песню-былину. И говорятся в ней до боли знакомые Ольге слова: «Обиделись ватажники на атамана и оставили его у Черного камня и ушли все на Дон. И остался Сокол один, как птица с подсеченными крыльями. И попал в полон. И некому было вызволить его».
Подлечил соколик крылышки Да, взмахнув, из плена вырвался.
И летал по поднебесью он Мало-много целых сорок ден.
По степи донской он все порыскивал,
Все ватажников своих искал-поискивал.
И нашел да атаман своих соколиков,
И опять над ними стал он властвовать.
Искать с ними волю-вольную,
Волю-вольную да жизнь свободную.
Ольга оделась на скорую руку, выбежала из избы и, осторожно взяв слепца за руку, сказала:
— Пойдем, дед, ко мне. Я тебя молочком напою.
Когда старец поел и, собрав хлебные крошки, бросил в рог, Ольга спросила:
– - Скажи, дед, от кого ты эту песню перенял?
— В рязанской земле, во граде Переяславе случилось встретиться мне с другим гусляром. Былину он с самого Дона принес и мне передал.
В это время проснулся Васятка. Мать подбежала и помогла сыну перебраться на лавку.
— Деда Никита? — спросил мальчонка.
— Нет, это другой деда. Хочешь, он тебе на гуслях поиграет?
Гусляр подошел к Васятке и, слегка касаясь пальцами, ощупал его лицо, ручонки и ножонки.
— Про што тебе, дитя малое, сыграть-то? Я и не знаю.
— Про Сокола спой,— тихо попросила Ольга.
И снова звенит песня о море Русском, о Черном камне, об атамане Ваське Соколе. Ольга знает, что все в этой песне от слова до слова — правда. И верит она, что жив ее суженый и снова придут для нее счастливые и радостные дни.
Под вечер в деревню приехал Никита. Сильно сдал, постарел славный сурожский купец, сгорбился, седой как лунь. Великий князь к старому купцу относится уважительно, ни одного дела, касаемого южных соседей, без его совета не делает. Великая княгиня Софья тоже расположена к купцу, а особенно к его дочке. Софью в Москве не любят, считают римлянкой. Близких у нее нет. А Ольга и по-гречески говорить может, и по-фряжски, обе воспитаны на берегах одного моря. Великая княгиня не раз находила Ольге женихов, Никита тоже уговаривал дочь выйти замуж, но она непреклонна.
Вот и сейчас, приехав, Никита разделся, пошел в горницу, поцеловал дочку, сказал:
— С утра собирайся в Москву. Великий князь меня зовет.
— Так ведь тебя...
— Княгиня велела, чтоб с дочкой. К тому же снова зван ко двору князь Михайло Верейский с сыном Яшкой.
— Опять свататься будут?
— Ну и будут. Кто ты теперь? Ни девка, ни вдова и не мужняя жена. Княгиней будешь, дурочка.
— Браниться научился, батюшка, под старость-то лет.
— Доколе одна жить будешь? Застареешь — кому будешь нужна?
— Вася скоро вернется.
— Да сгинул он, без вестей пропал!
— Была весточка. Сегодня гусляр былину про него пел.
— Так уж и про него?
— Я четырежды заставила пропеть эту песню, все запомнила. Вот послушай... — И Ольга пересказала отцу былину от слова до слова. Никита подошел к дочери, обнял ее:
— И вся-то ты в меня, однолюбка. Не бранить тебя надо бы, а плетью. Васютка спит?
Ольга кивнула головой. Дед подошел к кроватке, долго глядел на разметавшего ручонки по подушке внука, сказал тихо:
— Спит, разбойник.
* * #
Князь Иван Васильевич хоть и был своенравен, и делал все по- своему, но советоваться любил. И не столько на думах, с боярами. На думах всегда было шумно, бестолково. Еще не забыты старые распри, все еще ссорятся братья князя из-за наделов, советники не столько советуют, сколько чинятся да рядятся да спорят. Потому князь чаще собирает нужных ему людей у себя дома по- простому, без мест и чинов. Сегодня у великой княгини Софьи Фоминичны должны быть воевода Михайло сын Андреев Верейский, митрополит Геронтий—друг и духовник Софьи, князь Патрикеев, купец Никита Чурилов с дочерью да дьяк Васька Мамырев.