Касимовские татары, увидев митрополита, бросили готовить оружие, плевались во все стороны. Мурза Латиф, тайный недруг Шигалея, посланный в его войско специально, чтобы упреждать Саип-Гирея о намерениях Москвы, уже совсем было подготовил всадника в Казань. А как узнал, что с русскими приехал поп, пре­дупреждать казанцев раздумал и ушел спать.

Когда Даниил вошел в покои, хан лежал под тремя одеялами, стонал и кряхтел.

— Прости меня, владыка, что в постели встречаю столь поч­тенного гостя. Болен я, ой как сильно болен!

Митрополит ухмыльнулся и присел на скамью около кровати. Монах Шигонька встал за его спиной. Даниил долго и молча гля­дел на хана, потом грустно произнес:

— По глазам вижу, хан, что занедужил ты сильно.

— Слаб я стал, — тихо простонал хан.—Веру вашу принять бы­ло обещал, да, видно, поздно. До весны, пожалуй, не доживу. Вот и текие выстроил, могила готова, придется умереть в своей вере. Уж ты прости, владыка.

— Бог с ней, с верой. Тебя жаль. Ты для великого князя в лю­бой вере брат. Большую надею он на тебя питал в деле предстоя­щем, да, видно, не велел бог.— Даниил перекрестился, притворно вздохнул и, повернувшись к Шигоньке, тихо молвил:

— Иди-ко, чадо, во двор, скажи сотенному Ивашке, чтобы он скакал обратно в Москву, к князю. Пусть скажет, что хан тяжко болен и казанский поход вести немощен. Пусть шлет другого вое­воду.

Шигонька молча поклонился и шагнул к выходу.

— Подожди, монах, поход на Казань поведу я!

— Ты же умирать собрался, хан, — митрополит прищурил гла­за,— и уж текие выстроил.

— «Текие, текие»! Хана в мавзолей кладут после смерти, а умирает хан в седле. Вот приведу войско в Казань...

— Лежа на постели?

— Фу, пустая башка! — Хан хлопнул в ладоши, вбежал слу­га.— Подай мои лучшие одежды, скажи моим аскерам, чтобы го­товились в поход, подавай угощение на стол. Ты что, не видишь, дорогие гости приехали.

— Ты, владыка, и вправду святой человек! — воскликнул хан, когда сели за стол. — Исцелил меня, сразу из могилы поднял!

— Все в руках божьих, великий хан. Стало быть, приведешь ты рать под Казань, а потом что?

— Дам одну ночь отдыха, а на заре налечу на город и разнесу его на концах копий!

— А потом?

— Саип-Гирея на кол, крымцев всех выгоню...

— А они соберут всю черемису горную и луговую — да тебе по загривку. Опять в Москву бежать придется.

— Этот народ Казань с двух сторон сторожит. Ты верно ска­зал — они покою не дадут.

— Сколько раз наши воины входили в Казань? Много раз. А оставаться там не оставались. Почему сие? Да потому, что опоры вокРуг мало– Почитай, совсем нет опоры-то. И порешил вели- и нязь на совете сей поход сделать с особым умыслом. Боль- ую рать повел он сам, и воины уже в пути. Пусть о ней казанцы .ют и 33 неи следят. А ты, хан, бери своих воев, сажай на ко­ей, ну и для наших двух сотен лошаденок найдешь, да и поезжай *азань– °Р°Д малость повоюй, для прилику. Татары тебя ото-

т и успокоятся. А в эту пору великий князь на них навалится.

ПРИДИ киТ0МУ месту, где Сура встречается с Волгою, и без по- х починай строить крепость. А построивши — держи ее до при­хода большой рати.

А вдруг я налетом Казань взять сумею? Тогда как? — спросил хан.

Времена иные настают, хан, и воевать надо по-иному. Сей­час налеты пора бросить. Ногой твердой на казанскую землю надо вставать, крепости свои вокруг Казани строить. Тогда не страшно будет и копье поднять.

Хан долго молчал, потом сказал:

Какой хороший воевода пропал!

— Где? Когда?

Про тебя, владыка, говорю. Зачем ты попом стал, непо­нятно.

Кесарю кесарево, богу богово — слышал такие слова?

Слышал, владыка, слышал. Пойдем посмотрим на моих джигитов.

Вечером Ивашку позвал Шигалей и сказал, чтобы воины выбрали из ханского стада по хорошей лошади и готовились к кон­ному походу. Воеводой будет сам хан, и пойдут они через неделю.

В КАЗАНИ

Саип-Гирей метался по комнате, будто барс по клетке. Сейчас, когда дорога каждая минута, хану не с кем посоветоваться, не на кого опереться. Его верный нуратдин мурза Кучак, как на зло, уехал из Казани и застрял где-то, старый шайтан!

Плохо быть владыкой чужого тебе народа. Если бы Самі был и Крыму, разве он ждал бы сейчас этого ободранного волка Ку- чака. Он созвал бы Диван, и все мудрые и знатные думали бы, как помочь беде. А здесь...

Здесь только Кучак нужен хану. Много умных и благородных ИпЛ к тРона’ но ни одному, кроме Кучака, верить нельзя. Вот . у а1’ светлая голова, смел, прям. Но разве не видит Саип-

р и, что улат втайне радеет Москве? Или мурза Чура. Истый казанец и крымцев ненавидит. Только один Кучак. Тот сам из Крыма, в Казани живет давно, его умом и силой крымские Гиреи сумели пробраться к Казанскому престолу. Аллах знает, что было