Зазвонил телефон. Тетя Даша Тихомирова.

– Да, теть Даш?

– Ну что там у тебя, Витя? Как дела у твоей девушки?

– Мы в больнице. Жду вот.

– Может, помощь нужна? Я могу позвонить, знакомых-то много. Какая больница?

Вспоминает Надину пантомиму. Она явно старается сохранить все это в тайне. Ну да это и не удивительно.

– Спасибо, тетя Даша. Я... если что, я обязательно вам позвоню. Пока вроде бы и так... все нормально.

– Ладно. Если что - звони. И, Виктор, на будущее. Надо быть аккуратнее. Я думала, ты понимаешь. Это же не шутки. Мать в курсе?

Острое желание стукнуться головой в стену. Как все неправильно!

– Нет. И, пожалуйста... не говорите ей. Тут все... непросто.

– Да конечно, непросто! Кому ты это говоришь!
– чем-чем, а деликатностью тетя Даша не отличается.
– Выкидыш - это очень серьезно. У твоей девушки беременность первая?

Желание биться головой уже просто нестерпимое.

– Кто с Соловьевой приехал?
– в приемный покой заходит немолодая женщина-врач.

– Теть Даш, я перезвоню, - торопливо и на отбой, не попрощавшись. Поднимается на ноги, он привычно выше доктора едва ли не две головы.

– Я.

– Значит, так, - спокойно и деловито.
– УЗИ показало, что плод нежизнеспособен. Учитывая уже имевшую место значительную кровопотерю, выжидательная тактика и медикаментозное лечение не показаны. Произведена вакуум-аспирация, сейчас больная в реанимации. Через час, наверное, переведем в обычную палату. Если все будет нормально, через пару дней выпишем. Вот список.

– Список чего?
– Вик смотрит на протянутый ему лист бумаги. "Список" - единственное слово, которое он четко понял. Остальное - вакуум... при чем тут вакуум... жизнеспособен... кто жизнеспособен... какая тактика?

– Список того, что больной сейчас нужно. Включая медикаменты и средства гигиены. Желательно это доставить сегодня. Успеете?

– Да, - что он еще может ответить?
– А...
– он не знает, как толком сформулировать свой вопрос, - с Надей... все в порядке?

– В порядке?
– желчно переспрашивает доктор. Потом все ж смягчается - молодой же совсем парень, какой с него спрос?
– Насколько это возможно в данной ситуации - да.

– А я могу ее... увидеть?

Молодой, но настырный.

– Сейчас - нет. Говорю же, ваша Надя - в реанимации. Вот в палату переведем - тогда да. А вы пока все нужное приобретете - как раз, так и получится.

Доктор уходит, не попрощавшись.

Промотался часа три. Сначала домой за деньгами, потом по аптекам. Устал, издерган. За Надю страшно, за себя - противно. Думал, хуже быть не может. Оказывается - может.

– Витька!!!

Обернулся. По подъездной дорожке, по которой несколько часов назад он сам сюда приехал на карете "Скорой помощи", торопливо шагает к нему Люба Соловьева. Ох, наконец-то... Хоть кто-то. А то он уже совсем тут с ума сошел один.

– Люба, привет! Ты не представляешь...

Ему влепили... ну, на пощечину это не тянет. Так, пошлеп, даже не больно. Но все равно - обидно до чертиков!

– Как ты мог?! Вик, ты же ей друг! А ты... ты...

Он бы многое ей мог сказать. Про то, что почувствовал, когда понял, что Надя беременна. Про свою панику и полную растерянность. Про то, что он совершенно не понимал, что происходит и что он должен делать. Про все эти слова - врача "Скорой", в больнице, тети Даши по телефону. Черт его поймет, как он сегодня действовал - на каком-то автопилоте, потому что не соображал ничего. И тут, в довершение всего, еще и Любка... Туда же.

Потер рукой пострадавшую щеку. И буркнул хмуро:

– Я тут не при чем. Это не мой ребенок... был.

– Ой, - Любка выглядит смущенной.
– Вить, прости. Я думала, раз уж ты тут... то и...

– Как будто ты не знаешь...
– цедит он мрачно. Промолчать бы, но нервное напряжение сказывается, - к кому обращается твоя сестра, если ей не с кем идти в клуб.

– Но это же не одно и то же!

– Для нее, похоже, разницы нет.

Люба вздыхает.

– Как она там?

– Я не знаю. Я три часа по аптекам носился. Вот, - протягивает Любе пакет.

– Что это?

– Без понятия!
– резко.
– Что на бумажке написали, то и купил. Иди уже, - мотнул головой в сторону крыльца, - отнеси, ну и узнаешь заодно все. А то я ни хрена не понимаю, что они там говорят. Вакуум какой-то... При чем тут вакуум, я так и не понял. Дела все эти ваши... женские...

– Жди меня здесь, - Любаша забирает пакет.
– Жди! У меня вопросы есть к тебе.

У сестер Соловьевых это семейное! Распоряжаться им как своей собственностью.