– Он ушел?

– Нет, я просила подождать.

– Люб... попроси его зайти ко мне.

– Конечно, - легко соглашается сестра.
– Тебе еще что-нибудь привезти?

– Пока нет. И дома не говори!

– Как "не говори"?! Тебя дома не будет два дня, как минимум! Что ты скажешь родителям?!

– Совру что-нибудь, - морщится Надя.
– Не в первый раз. Родители не должны знать! Не хочу позориться. Все равно все уже... прошло. Само собой.

Люба недовольно качает головой. Все-таки у Надьки в голове временами тот еще бардак.

____________________

Появление Вика в палате вызвало повышенный интерес у находившихся там еще двух женщин. Ну, еще бы, в больнице дел-то не много у пациенток, а тут у соседки по палате посетители один интереснее другого - то сестра-близнец, то симпатичный парень.

– Как ты?
– присел рядом на стул.
– Болит... что-нибудь?

– Нет. Все... уже прошло, - Надя замолчала. С мыслями собиралась, пока его ждала. Но сейчас даже в лицо смотреть трудно. Стыдно. Но надо. Выдохнула.
– Вик, ты извини меня. За то, что втянула тебя в это. Ты тут не при чем, конечно, ты Любку тоже извини, она курица глупая...

– Не надо, - перебивает он.
– Ничего страшного. Главное, что с тобой все в порядке.

– Правда? Ты... не сердишься на меня?
– жалкий голос и жалкий вопрос. Но не может с собой ничего поделать - ей необходимо его задать. И за руку тоже... просто необходимо взять. Сжала его пальцы, некстати удивляясь, уже привычно, сколько же она в нем не замечала. Большие ладони, длинные пальцы. Жесткие подушечки, это от гитары. И, наконец-то, решилась в глаза посмотреть, боясь там увидеть... что-то.
– Не сердишься, Вик?

– Нет. Все нормально.

Она ему почему-то не верит. Его пальцы под ее рукой неподвижны, тон ровный, лицо... лицо ничего не выражает. Чувство, будто что-то изменилось между ними. Изменилось невозвратно. И, словно подтверждая...

– Надь, я пойду, - освобождает свою руку.
– Ты отдыхай. Тебе же нужно отдыхать... после этого.

Он уходит, а она отворачивается к стене. У Нади чувство, что она потеряла что-то важное. И это не то непонятное в ее теле, что могло бы вырасти в ребенка, что она не успела даже осознать. Это что-то другое. И это связано с Виком.

Поплакать бы, но слез нет. Да и нет у нее привычки плакать. После этого всегда так ужасно выглядишь.

___________________

А он думал, что вляпался в дерьмо по самое горлышко. Нееет, по горлышко - вот сейчас, а до того было - по пояс. Теперь же он достиг самого дня унижения. Об него вытерли ноги. Ну, а как это иначе назвать? Есть девушка, которой ты бредишь не один год, дохнешь и сгораешь от безответной любви, мечешься из крайности в крайность - от попыток избавиться от этой зависимости до каких-то невесть откуда берущихся неясных надежд из серии: " Ну а вдруг?!..". А потом действительно - вдруг она оказывается на пороге твоего дома. Беременная. И, разумеется, не от тебя.

Сначала все затмевал страх за нее. Вик понятия не имел, что это за хрень такая - выкидыш, но, судя по тому, что рассказывал ему отец - какая-то довольно опасная для женского здоровья штука. Да и текущая по ногам кровь говорила сама за себя. Он в жизни столько крови не видел.

Но потом, потом... Когда страх отступил, когда стало понятно, что все в целом обошлось, угрозы для здоровья нет, да и беременности, собственно, уже тоже... нет. Вот тогда он позволил себе осознать.

А он, наивный дурачок, на что-то надеялся после того раза у него дома. Всю голову сломал, пытаясь понять - правильно ли он поступил? И чего ради Наде в голову пришла идея его целовать? Но какие-то нелепые сладостные надежды постоянно лезли в голову, он их усердно давил. Но все равно в мозгу свербило: "А что, если она сделала первый шаг? И теперь ждет ответного шага от него?". А он тут сидит, ждет непонятно чего. Мечтать об этом было обморочно сладко, ошибиться же - страшно так, что он предпочитал ничего не делать вовсе. Так у него была хоть какая-то призрачная мечта. Теперь не стало и ее.

Она просто в тот день соизволила обратить свое внимание на него. Звезды так совпали или фаза луны. Или это как-то с Лилей связано. Но она решила, что день подходящий, чтобы попробовать, что собой представляет Вектор. Попробовала. Видимо, не впечатлило. И кроме поцелуев рабу ничего не позволили. То, что именно он первый ее оттолкнул, сейчас казалось неважным, несущественным. А вот что было важным - так это то, что кому-то было позволено много большее. И то, что с ней произошло сегодня - наглядное, болезненное и крайне унизительное тому подтверждение.

Нет, он понимал, конечно, не полный же болван, что при ее красоте парней у нее - хоть каждый день меняй. Но старался не думать об этом, старательно игнорировал. А теперь вот получил весьма наглядное подтверждение. Что кто-то пошел дальше поцелуев, гораздо дальше. Кто-то другой получил все. Прикасался к ней везде, где только хотел. Раздевал ее. Видел обнаженной. Прижимался к ней. Брал ее. Кончал в нее.

В такие моменты внутри больно бывает так, что спасение только - бутылка водки в одного, да и то, не факт, что поможет. Или за руль и педаль газа в пол. Чтобы вибрировало все - от стального сердца машины до твоих пальцев на руле, и все мысли сметает несущийся по артериям адреналин.