И ведь ОН отвечал ей! Не только она одна сходила там с ума. Они помнит, как он застонал, когда она раздвинула языком его губы. Это было очень волнующе, неожиданно, пронзительно волнующе. И как он стал сразу настойчив, жаден на прикосновения, откровенен в желаниях. И его руки... и губы... и еще кое-что... Даже сейчас, спустя время, при воспоминании, ее дыхание становится тяжелым.

ЧТО?! Что потом случилось?! Что пошло не так?! Что за бред он нес?! Она до сих пор не могла это спокойно вспоминать и оценивать, сразу начинало остро жечь в груди от того, что он посмел ее отвергнуть, когда она так откровенно предлагала себя!

Все равно, сделанного не воротишь. А у нее теперь время трезвости и воздержания. Весь досуг складывается из разговоров с сестрой и чтения. Это ее неожиданно увлекло. Полюбопытствовала у Любы, которая пошла по стопам матушки и училась в Литературном, что бы такого мозговыносительного почитать. И втянулась. Это было то, что надо - забивать голову чужими проблемами и мыслями, чтобы хоть как-то уйти от своих.

__________________

Чем ближе к защите, тем более уплотняется время. Часов в сутках все меньше, а дел все больше. Вик запретил себе думать обо всем, кроме диплома. Потом, если уж так приспичит, потом. Как ни странно, получалось. Помогал вредный Тепеш и собственная гордость. Сколько можно, в конце концов?! Вот теперь-то яснее ясного: ловить и ждать ему нечего. Хлебнул унижения не то, что ложкой - полным ковшом экскаваторным. Уезжать, забывать, вычеркивать. Отчетливо понимал: будет больно. И возможно, он пожалеет о том, что уехал, что она так далеко, и невозможно сесть на автобус и приехать, вот просто так, потому что хочет видеть. Нет, они будут далеко друг от друга. Только так можно ее вырвать из души, из сердца. С кровью, по живому. Но именно там, через огромный океан от нее у него есть шанс пережить изъятие токсина по имени "Надин Соловьева" из своей крови. Чем дальше, тем лучше. Дотерпеть бы только до этого времени. Но сначала - диплом.

_______________________

Сессия случилась как всегда внезапно. Впрочем, для Надиного грустного и вдумчивого настроения это было как раз кстати. В кои-то веки она занималась и готовилась едва ли не с удовольствием. Ничто не отвлекало. Кроме совершенно несвойственной ей грусти, даже тоски. Смертельно хотелось позвонить Вику. Но что сказать? Все слова казались пустыми, неправильными, ненужными. Спасибо, что помог?Абсурдно. Извини, что так получилось?Глупо. Я скучаю по тебе?Стыдно.

И оставалось лишь одно - забивать голову фактами из истории международного права. В наушниках играло нечто страшное и громкое из той папки, куда Вик ей как-то записал своей любимой музыки. Почему-то сейчас ей даже нравилась эта музыка. Созвучно было. Внутреннему душевному настрою. Единственное, что радовало: здоровье восстановилось полностью. Хоть что-то.

__________________

Утро. У Нади сегодня первый экзамен в сессии. Вся семья дружно на кухне, Надя под папино ворчание завтракает кофе и шоколадкой.

– Я не могу перед экзаменом есть, пап, - оправдывается.
– Ты же знаешь.

– Начинается, - вздыхает Стас.
– Как сессия, так никто ничего дома не ест. Волнуешься, что ли?

– Нет, - качает головой Надя.
– Я готова стопроцентно. Даже не сомневаюсь, что сражу Андрея Рудольфовича наповал своими знаниями.

– Скорее уж, длиной и разрезом юбки, - смеется Люба.

– И этим тоже, - демонстративно закидывает ногу на ногу.
– На экзамен надо приходить во всеоружии.

– Иногда я завидую Олегу, - усмехается Соловьев.
– Один ребенок, и тот в мини-юбках на экзамены не ходит наверняка.

Люба звонко хохочет, едва не давясь кофе.

– Ой, - аккуратно, чтобы не размазать тушь, вытирает выступившие слезы.
– Я представила себе Витьку в мини-юбке. А что? У него ноги длинные...

Улыбается даже Стас.

– Как у него дела, кстати? У парня с длинными ногами, а, Надь?

Ей нечего сказать, она понятия не имеет, как у Вика дела, они не говорили с того раза. Но неожиданно отвечает мать.

– Баженовы, слава Богу, отмучились. Виктор вчера диплом защитил.

Надя замирает, не донеся чашку до губ. Черт, а она и не знала!

– И как?
– интересуется отец.

– Ой, мы вчера с Женей наскоро поговорили. Все нормально, насколько я поняла.

– Значит, Виктор уже с дипломом?

– Еще нет. Послезавтра у них торжественное вручение дипломов. Женя жаловалась, что Витька им запретил приходить на вручение. Он же у них жутко самостоятельный.

– Ну а что?
– пожимает плечами Стас.
– Вырос уже, не мальчик, взрослый мужик.

– Ой, ну скажешь тоже - мужик, - не соглашается Вера.

– Конечно, мужик. Витька у них настоящий мужик уже, нормальный, адекватный, с головой дружит. За него можно быть спокойным. В отличие от наших... красавиц.

– Спасибо, папа!
– Надя с Любой хором.

– Пожалуйста, девочки, - невозмутимо отвечает отец.

______________________

Обо всем, услышанном за завтраком Надя позволила себе подумать после экзамена. Уже после того, как распрощалась, наконец-то, с Андреем Рудольфовичем, которого действительно покорила и своим уровнем знаний, и мелькавшим в разрезе юбки стройным бедром, обтянутым черными колготами. Как бы то ни было, первая в эту сессию пятерка уже красовалась в зачетке. Но вместо радости в голове был сумбур.