Шрифт:
Ну, в этот момент на сцену вышел Роберт Джастмен, наш производственный менеджер и, в итоге, сопродюсер. (Вы, возможно, помните Боба как инициатора переписки по поводу вулканских имен формы «С-к»). У Боба восхитительное суховатое чувство юмора, и его упоительный ответ во многом разрядил напряжение.
АДРЕСАТ: Эд Перлштейн.
ОТПРАВИТЕЛЬ: Боб Джастмен.
ДАТА: 14 июня 1967 года
ТЕМА: Почта поклонников
Дорогой Эд.
Я получил копию твоей недавней переписки с Леонардом Нимоем. По поводу письма мистера Нимоя от 13 июня мне хотелось бы довести до твоего сведения — я заметил, что ручки и карандаши исчезают из моего офиса с феноменальной скоростью. У меня нет доказательств, так что я не думаю, что могу логически обвинить кого-то в этих кражах. Однако прошлой ночью я прокрался в офис, чтобы попытаться идентифицировать виновника.
К несчастью, неизвестный нападающий проскользнул мне за спину и яростно вцепился в меня где-то между шеей и плечом. Я мигом потерял сознание и очнулся только несколькими часами позже. К моему расстройству, я обнаружил, что из офиса пропало еще больше канцелярских принадлежностей.
Кто бы ни напал на меня и не украл мои канцтовары, он, должно быть, наделен весьма превосходным слухом, поскольку я уверен, что не производил никакого шума и даже старался дышать как можно тише.
В связи с этим инцидентом всплыл один очень странный факт. Я весьма хитроумно спрятал раскрытое бритвенное лезвие внутри моей коробки с карандашами, так что кто угодно при попытке украсть мои карандаши порезал (или порезала) бы себе палец. Исследуя ныне опустевшую коробку из-под карандашей, я обнаружил небольшое количество странной зеленой жидкости на лезвии и дне коробки. Не могу даже представить, что это могло бы быть. Это, разумеется, не кровь, поскольку, как нам всем хорошо известно, человеческая кровь имеет красный цвет.
Кстати, возвращаясь к вопросу почты от поклонников. За последний сезон я получил три фанатских письма. И поспешно на них ответил. Прошу возместить мне 15 центов за почтовые расходы.
Искренне твой,
Боб Джастмен.Ну как я мог удержаться? Я — или, точнее, Спок — незамедлительно разразился следующим:
АДРЕСАТ: Эд Перлштейн
ДАТА: 15 июня 1967 года
ТЕМА: Первая помощь.
Дорогой мистер Перлштейн.
Мне хотелось бы обратиться с жалобой по поводу средств оказания первой помощи на студии.
Как-то раз вечером на прошлой неделе, при выполнении важной работы в своем офисе, со мной произошел небольшой несчастный случай, и я порезал палец. Я отправился в медпункт — только для того, чтобы обнаружить, что он закрывается после окончания съемок. Я думаю, что совершенно нелогично предполагать, что несчастные случаи могут происходить только во время съемочных часов.
Что может быть предпринято по этому поводу?
Спок.Ну, тоже самое произошло, когда я попытался провести телефон к себе в артистическую — студия решительно отказала.
Пожалуйста, заметьте, я не говорю, что студия отказалась платить за мой телефон. Они отказались позволить мне самому заплатить за его установку!
Видите ли, на всей съемочной площадке «Звездного пути» был ровно один телефон. Один-единственный телефон, которым пользовались пятьдесят — или около того — актеров и членов съемочной команды, которые работали на студии. И вот, вскоре после того, как начались съемки сериала, я стал получать по нескольку звонков в день, в основном, с просьбами где-нибудь выступить. Поскольку я не мог подходить к телефону во время съемок или репетиций, уведомления о звонках накапливались и накапливались. К тому времени, как у нас наступал перерыв, к телефону выстраивалась очередь. А ближайший доступный аппарат был платным телефоном за пределами съемочной площадки, вниз по улице.
Так что я спросил производственного менеджера, не могла ли студия провести телефон ко мне в артистическую. Он пообещал передать этот запрос на рассмотрение. Примерно неделей позже, когда я повторил свой вопрос, он ответил, что Герб Солоу, глава «Дезилу», хотел обсудил со мной эту тему.
Я предположил, что Солоу хотел обсудить финансовую сторону, мой контракт со студией не предусматривал предоставления телефона, так что я сказал производственному менеджеру, что пусть Солоу не беспокоится — я сам буду платить за телефон.
Выяснилось, что этого было недостаточно — Солоу все еще хотел обсудить со мной тему телефона. В один прекрасный день Солоу пришел в мой офис и сказал:
— Слушай, Леонард, мы просто не можем позволить себе твой телефон.
— Без проблем, — ответил я. — Я же решил, что буду сам за него платить.
— Нет, нет, — сказал он. — Есть другие актеры, которые тоже запросили себе телефоны, и мы им отказали. Если ты получишь телефон, им всем станет завидно.
— Герб, ты что, не слышал, что я только что сказал? Просто дай им знать, что я сам плачу за телефон.
Он покачал головой:
— Мы все равно не можем тебе это позволить.
У меня было такое чувство, будто меня телепортировали со «Звездного пути» в «Сумеречную зону»:
— Но почему?
— Они не поверят тебе. Они будут думать, что мы за него платим, а я просто не хочу никаких осложнений.
Телефон стал на удивление важным вопросом. Но я настаивал, и Герб, в конце концов, прислушался к голосу разума и разрешил мне установить телефон у себя в артистической. И я сам за него платил.
К счастью, студийная паранойя охватила не всех, и большинство людей на съемочной площадке сражались с ней (и хроническим переутомлением, еще одним профессиональным риском для играющих в сериале) с помощью хорошего чувства юмора. Я хотел бы воспользоваться моментом и выразить свое восхищение Бобу Джастмену, не только за его изумительно остроумные письма (включая процитированное выше), но и за искренне благосклонные уши, которые он всегда был готов предоставить любому, озабоченному качеством сериала. Боб был глубоко вовлечен в производство «Звездного пути» практически с самого начала. Когда заканчивались дневные съемки, я обычно направлялся в офис к Бобу, чтобы обсудить героев, сценарий, грим — или просто сбросить пар. Боб служил для меня камертоном. У него был огромный талант выслушать — я всегда выходил от него с чувством, что был услышан — и правильно отозваться на жалобу или предложение. Боб никогда не отделывался от меня стандартным ответом: «Ну, у нас просто нет времени, чтоб это исправить», если он считал, что у моей тревоги есть смысл, он делал что угодно, чтобы все исправить. Боб страстно стремился к высокому качеству сериала, и если что-то требовалось скорректировать, он приглядывал, чтобы это произошло.
И он делал это с изяществом и замечательным чувством юмора. И хотя Боб обычно был очень спокоен, он мог быть потрясающе решительным время от времени — особенно когда Родденберри запаздывал с переписыванием сцены. Боб прославился тем, что заходил к Джину в офис, залезал на стол и стоял там до тех пор, пока Джин не заканчивал переписывать сцену — которую Боб сразу же вырывал у него из рук и уносил к заждавшемуся режиссеру. (В конце концов, Джин завел на двери офиса электронный замок с пультом управления, так, чтобы при виде приближающегося Джастмена он мог вовремя запереться!)