Я уставилась на Джеймса, охваченная отвращением к этой скользкой гадюке в человеческом обличье. Хотя Резник давным-давно уже отобрал у него пистолет, Джеймс продолжал стоять с приподнятой рукой, словно окаменев.

– Я не хотел в него стрелять, – прошептал он едва слышно. – Я просто…

– Поздно! – Резник еще раз с силой ударил Джеймса по затылку, отходя в сторону. – Поехали, найдем эту тетрадь. А с телом разберемся потом.

И мы оставили Ника, согнувшегося на залитом кровью снегу. Потом я увидела перед собой грязное заднее сиденье какой-то машины, когда меня впихнули туда головой вперед.

– Ты сама во всем виновата, – заявил Резник, садясь в машину. – Если бы ты сразу отдала мне свой компьютер… – он одной рукой сжал мое лицо и заглянул в глаза с издевательской усмешкой, – мы бы могли остаться друзьями.

Я промолчала. Я только и могла, что сдерживаться изо всех сил, чтобы не наброситься на этого мерзавца, когда мы отъезжали, оставив Ника в леденящей тьме.

Я почти не видела дороги. Я говорила шоферу, куда ехать, совершенно не думая, потому что в мыслях у меня была только кровь Ника, вытекавшая из его тела вместе с теплом, делая его совершенно беззащитным перед арктической ночью. Он дрожал, когда мы покидали его, и будет дрожать еще какое-то время, борясь с переохлаждением… А потом дрожь прекратится. И тогда я просто должна буду вернуться, чтобы спасти его. Потому что, если я этого не сделаю, его тело начнет отказывать ему, орган за органом, пока не лишится жизни…

Когда мы повернули на бугристую дорогу к убежищу амазонок, я уже так переполнилась нетерпением, что наклонилась вперед, чтобы толкнуть шофера.

– Езжай быстрее!

Когда я это произнесла, впереди появилось здание с облупившимся фасадом и заколоченными окнами, и впечатление от призрачного вида этого дома усилилось от неровного света фар нашей машины и двух тех, что следовали за нами.

– Это? – Резник вытянул шею, всматриваясь в убогое на вид строение. – Да там же никто не живет! – Он уставился на меня, и в его взгляде начала разгораться ярость. – Ах ты, маленькая шлюха…

Я была уже слишком не в себе, чтобы сдерживать бешенство.

– Ник там замерзает насмерть! – воскликнула я. – Зачем бы я стала тебе лгать?

Выйдя из машины, Резник собрал вокруг себя своих бандитов и приказал трем водителям оставаться на местах и не глушить моторы. Потом он ткнул ствол своего пистолета мне в спину и погнал меня вперед, по каменным ступеням к парадной двери.

Я не имела ни малейшего представления о том, что ожидает нас внутри. Питана не стала делиться этой частью плана со мной и Ником. Как горстка амазонок, большинство которых были слишком юными, а Отрере, наоборот, было уже за восемьдесят, могла одолеть банду хорошо вооруженных головорезов?

Когда я несколько раз безрезультатно постучала в дверь, Резник оттолкнул меня в сторону и сам заколотил кулаком в дверь. Потом, также не дождавшись ответа, он дернул дверную ручку… и обнаружил, что дверь не заперта. К нам подошел Джеймс, и Резник схватил меня за плечо.

– Вперед, вперед! – прошипел он, вталкивая меня в дом перед собой.

Я, осторожно окликая: «Эй? Профессор Сеппянен?» – перешагнула порог и вошла в темный дом. Благодаря тому что фары машин снаружи были направлены на вход, я увидела лишь собственную тень, растянувшуюся на деревянных досках пола. В прихожей было абсолютно пусто. Все предметы обстановки исчезли, включая и оружейную стойку. Осталась только подставка для зонтиков.

Измученная вконец, я едва не заплакала от разочарования. Амазонки исчезли. Их штаб-квартира была раскрыта, и план засады оказался на самом деле способом избавиться от нас. Я почувствовала, как у меня все сжимается в груди; никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой. Даже предательство Джеймса выглядело пустяком по сравнению с этим.

Резник снова с силой ткнул в мою спину дулом пистолета:

– Ну и где он?

– Не знаю. – Я огляделась, пытаясь сообразить, что мне делать. – Похоже, уже слишком поздно. Наверняка профессор Сеппянен лег спать.

Обернувшись к своим людям, Резник велел обыскать дом. Двое отправились в комнату для собраний, двое – в библиотеку, а остальные поднялись наверх. Потом Резник кивнул в сторону двери в столовую, которая была прямо перед нами и слегка приоткрыта.

– Там что?

– Я не знаю, – ответила я.

Нас осталось в прихожей всего трое – я, Резник и Джеймс. У меня стучало в голове оттого, что я искала возможные пути бегства от двух мужчин, я надеялась как-нибудь ускользнуть из дома…

– Дамы вперед.

Резник стиснул мой локоть, его пистолет впился в мои ребра, когда мы вместе направились через прихожую к двери столовой.

В столовой было совершенно темно. Фары машин снаружи, так ярко освещавшие вход в дом, оказались бессильны сделать видимым хоть что-то, кроме нескольких футов длинного обеденного стола, который в полумраке казался уходящим в бесконечность в обе стороны.

И тут мы услышали какой-то шум наверху, прямо над нашими головами. Это было нечто вроде звука короткой схватки… затем раздался приглушенный вскрик… а потом стало тихо.