— Я обещаю, что приведу к тебе твою маму. Она заблудилась, и я никак не могу ее отыскать. Ты дашь мне еще немного времени?

— Почему я не могу ждать ее дома? — резонно спросил ребенок.

— Потому что я не могу оставить тебя дома одну. И брать с собой на поиски тоже не могу. В лесу холодно и сыро; ты устанешь, замерзнешь и заболеешь.

— У меня есть няня. — Настя топнула ножкой и бросила слоника на пол. — Няня Зина.

Макс нервно выдохнул. С этой девчонкой было так же сложно договориться, как и с ее матерью. На все-то у них имелись веские аргументы.

Няня Зина, работавшая в доме Гончаровых, обратилась в полицию с заявлением об исчезновении хозяйки. Сдав ребенка в органы опеки, женщина самоустранилась. Макс не осуждал ее: никому не хочется работать бесплатно и брать на себя ответственность за чужое чадо. Но как донести до ребенка эту взрослую ситуацию?

Макс поднял Настю на руки и подошел к окну. Внизу серела заасфальтированная площадка; там, где она кончалась, сиротливо стояли качели и невысокая горка, чуть поодаль располагались песочница и турник. Не слишком много развлечений для детворы. Немудрено, что девочка так рвется домой.

— Няня Зина ушла искать твою маму и тоже заблудилась. — Макс соврал первое, что пришло на ум.

Настя внимательно посмотрела на него, взгляд ее был не по-детски серьезен.

— Не ходи.

— Куда не ходить? — уточнил Макс.

— В лес не ходи. Ты тоже заблудишься и не вернешься. — Девочка схватила его за пуговицу рубашки и принялась крутить ее, бубня себе под нос: — Не ходи. Не ходи.

— Все в порядке, малая. Я мужчина, я найду дорогу обратно. Веришь?

Настя продолжала крутить пуговицу, сосредоточив на ней все внимание.

— Настюха? — окликнул ее Макс.

— Не ходи, — повторила она.

— Да что ты заладила! — рявкнул он, напугав девочку. Она отпустила пуговицу и сжалась от страха.

Воспитательница, находившаяся в комнате, с беспокойством поглядела в их сторону. Макс понизил голос:

— Я тебе обещаю, что никуда не исчезну. Слышишь, принцесса? — Он завел русую прядку за маленькое ушко.

Девочка затравленно посмотрела на него и поспешно кивнула, опасаясь очередного окрика.

«Вот кретин, — подумал Макс. — Вызверился на малую…» Женщины из семьи Гончаровых обладали врожденным умением выводить его из себя. Он опустил девочку на пол и устало оперся о подоконник. Настя постояла рядом несколько секунд, а потом зашагала прочь.

— Ты куда, Настюх?

Она не ответила. Подошла к плюшевому слону, подобрала его с пола и молча вернулась обратно, приняв точно такую же позу, как у взрослого дяди. Встала, прислонившись спиной к стене, и принялась сосредоточенно перебирать ворсинки на мягкой игрушке. Макс почувствовал острое желание схватить девчонку в охапку и унести отсюда к чертовой матери. Он снова присел перед ней и, борясь с обуревавшими его эмоциями, сказал:

— Мне надо идти, принцесса.

Каждый раз, когда Макс покидал интернат, его сердце ухало вниз, а глаза предательски увлажнялись. Он не был уверен, что поступает правильно, оставляя Лизину дочку на попечительство чужих людей, но и в целесообразности оформления опеки тоже сомневался. Его раздирали противоречия, и это паршивое состояние выводило из себя. Максим Гладко всегда предпочитал действие, считая, что нет ничего более утомительного, чем нерешительность, — и ничего более бесполезного. Но сейчас он колебался, боясь сделать неверный ход и тем самым усугубить положение.

Ночь была теплой; несмотря на поздний час, по улицам гуляли толпы народа. Макс оставил машину на служебной парковке и зашел в клуб. Двое его напарников уже были на месте. Один охранник отвечал за внутреннее помещение, двое стояли у входа. Каждые два часа менялись. Максу больше нравилось дежурить на улице, в самом клубе было слишком шумно. В общем-то, против веселья и громкой музыки он ничего не имел, раньше он часто зависал в стрип-барах, где подыскивал очередную любовницу. Но это было давно, очень давно, когда жизненные неприятности не угнетали, а лишь добавляли остроты. В нынешней ситуации вечный праздник, доступные женщины и откровенные танцы вызывали у него отторжение.

У входа постоянно ошивались посетители клуба — входили-выходили, звонили, курили, выясняли отношения. Пока никто не заводил смуту, Макс спокойно стоял на посту, вдыхая стылый сырой воздух. После трех ночи температура резко упала. Выбежавшие из клуба девицы зябко кутались в тонкие кофточки, пристукивали голыми ногами, обутыми в изящные босоножки, и поспешно прыгали в первое же такси, чтобы спастись от холода.

Макс думал о том, что Лизка сейчас тоже где-нибудь мерзнет. И наверняка костерит своих друзей на чем свет стоит за то, что не могут ее спасти. А больше всех злится на Макса, который клялся-божился в вечной любви и заботе, а сам ничего не предпринимает, чтобы вызволить ее из беды. Ладно, ладно, кое-что предпринимает. Но попытка приравнивается к бездействию, если не приносит результата. Разве Лизе легче от того, что ее ищут? Ей станет легче, когда ее найдут.

— Зажигалкой не поделитесь? — Красивая крутобедрая блондинка в коротком обтягивающем платье и распахнутом длинном плаще с интересом разглядывала Максима.

— Не курю.

Девушка ухмыльнулась и, продолжая изучать его, достала из кармана зажигалку и прикурила тонкую длинную сигарету.

— Вам не скучно? — спросила она, выпустив в сторону упругую струю дыма.

Макс мельком окинул взглядом фигуру девицы: длинные ноги, полные ляжки, тонкая талия, большая грудь. Все, как ему нравится.