Но когда началась съемка, затюканные ягнятники почему-то не захотели кидаться на блеющих овец. Они изо всех сил цеплялись за скалу. И вдруг раздался странный свист. Птицы испуганно заклекотали. Скала, пронзенная орлиными когтями, неторопливо испускала дух и таяла на глазах.

Производственный ритм был нарушен. Отара заволновалась, как предштормовое море. Белые барашки волнами набегали на ряженых звукооператоров. Смешались в кучу овцы, люди.

Порядок был восстановлен лишь совместными усилиями всех тридцати трех кинобогатырей и их дядьки режиссера. Шоферам, набившим руку на склейке автокамер, поручили спешно залатать пораненную скалу и возвратить ей надувательную способность.

— Чтобы не терять времени, — скомандовал Протарзанов, — мы будем снимать крупный план. Товарищ Хватадзе, давайте сюда ваше подопытное животное. Так! Подымите ей голову, пусть смотрит целеустремленным взглядом. Поймите, она родоначальница той породы овец, которые потрясут меховую промышленность! Да, почему она у вас какая-то серая, какая-то неэстетичная? Гиндукушкин, приведите овцу в человеческий вид!

Власий быстро схватил канистру с питьевой водой и окатил родоначальницу с головы до копыт.

— Вай! — закричал кандидат сельскохозяйственных наук так страстно и скорбно, что весь табор замолк. — Вай! Что вы делаете? Она хрупкая! Она простудится!

Хватадзе стремительно, как абрек, бросился на овцу, закутал ее буркой и, приговаривая: «Сушить надо, кашлять будет», — повлек через поле туда, где виднелась небольшая липовая роща.

— Чорт побери! — сказал Протарзанов. — Пока он ее там приголубит и обогреет, зайдет солнце. Придется готовиться к вечерним съемкам.

Осветители начали снимать чехлы с прожекторов. Электрики потянули провода к столбам. Однако наиболее мощный агрегат, известный под кличкой «Племянник солнца», попрежнему был спеленут: ввиду скудости энергетических ресурсов района его временно оставили в покое.

В этот напряженный момент на режиссерский холм поднялся рослый мужчина и отрекомендовался председателем одного из близлежащих колхозов.

— Овечек пора бы по дворам распустить, — кротко сказал он Протарзанову. — При вашей организации вы еще недельку здесь наверняка провоюете.

— Вы что, враг искусства? — вскричал Виктор Викторович.

— Почему же враг? — удивился председатель. — Мы же вам пошли навстречу. Обеспечили же массовку?.. Но не тощать же из-за вас мелкому рогатому скоту!

— Можете жаловаться в письменной форме, — высокомерно процедил Протарзанов. — Напишите письмо в вашу местную газету, и когда выйдет номер, очень прошу: пришлите экземплярчик!

И он повернулся спиной к колхознику.

— Спасибо за идею! — сказал тот. — Так и сделаем. У нас найдется кому написать! — и неторопливо сошел с холма.

…Юрию хотелось побыть одному. Все более удаляясь от кинолагеря, он сначала бродил вдоль шумных палаток звуковиков, потом скитался среди осветительных агрегатов, затем решил добраться до виднеющейся вдали рощи.

— Спокойнее, спокойнее, — уговаривал Юрий себя. — Вот сейчас доберусь до этого липового базиса и приведу свои нервы в штилевое состояние… Корабли сожжены. Мосты тоже. Будем снимать фильм до победного конца!.. А как быть с Мартыном? Сказать? Не сказать? А вдруг у него опустятся руки? Лучше сказать, но… когда кончим съемки. Будет, конечно, буря… Что ж, поспорим и поборемся мы с ней…

В тишине и покое, среди почтенных лип приютилась голубая дачка, обнесенная крепостным забором.

Над воротцами была приколочена металлическая вывеска:

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СИНТЕТИЧЕСКО-АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

Размышляя об универсальной обтекаемости надписи, Юрий присел на скамью подле калитки. Зазвенела щеколда, и наружу высунулась похожая на кочанок цветной капусты седоватая голова с круглой лысинкой.

— А что вы тут делаете, добрый человек?

— Сижу, — ответил Юрий. — А что, строго воспрещается?

— Посторонним — категорически! — фыркнула голова. — А вы из кино будете? Я всех ваших по аппаратикам угадываю. Товарища Хватадзе небось ждете? Сейчас доложу!

Цветная капуста исчезла.

«Загадочный человек этот Хватадзе, — подумал Юрий. — Приравнял своих овечек к государственной тайне. Спецсторожа, предварительный опрос. Хорошо еще, что анкеты не заставили заполнять».