Наверное, все мы позвали его по пути домой.

Он знал, что случилось, но все равно мы должны были пойти к нему, рассказать о полете. Мы делали так всегда. Это было как ритуал.

Амира отошла от машины и покачала головой.

– С ней все в порядке.
– Она всегда говорила о машине как о человеке, как об одном из нас. Иногда я завидовала Амире, но не сейчас.
– Но оба двигателя надо менять... Завтра мы не сможем полететь.

– Это и так было ясно, - проговорил Рэгиль. Он взял Амиру за руку и потянул к воротам.
– Пойдем.

Амира кивнула. Она не снимала шлема в полете и не глотала дым - но глаза у нее были красные.

– Нет, - сказал Лаэнар.

Я обернулась к нему.

Наверное, сейчас мы с ним были особенно похожи, - перепачканные в копоти, в обожженных доспехах, с оружием и крыльями. Он был моим отражением, - но я не понимала, о чем он говорит.

– Я не пойду к Мельтиару, - сказал Лаэнар.

Мои мысли сейчас горели, вспарывали усталость, взлетали и дробились. Я слышала свой голос, срывающийся и горячий, - "пойдем", "мы должны", "он ждет нас", - но слова звучали внутри, не могли вырваться наружу.

Между нами был всего один шаг, и я рванулась вперед, схватила Лаэнара за плечи, словно мы все еще были в воздухе и могли упасть.

– Мы с Амирой отвечаем за машину, - сказал Рэгиль у меня за спиной.
– Наша вина, что с ней что-то случилось.

– И мы сожгли деревню.
– Я старалась говорить также спокойно, как Рэгиль, но знала - не получается.
– Мы выполнили задание.

– Не в этом дело!
– Лаэнар вырвался из моих рук, остался только след ярости в ладонях.
– Мы не справились с врагом! С первым настоящим врагом! Что мы скажем? Что мы ни на что не способны до сих пор? Я не пойду!

– И обязательно кричать об этом?

Я обернулась на незнакомый голос, и тут же склонила голову, опустила руки.

В ангаре редко бывали старшие звезды, но тот, кто заговорил с нами, был много старше нас, возрастом и, быть может, и силой. Я не знала его имени, но он мог быть одним из равных Мельтиару.

– Не бойтесь.

Я подняла глаза. Незнакомец был в черной одежде, как любой из предвестников Мельтиара, но за спиной струился серый плащ, похожий на огромные сложенные крылья.

Я знала, как выглядят враги, наблюдала за их жизнью через чаши предсказателей. Я видела их оружие, я знала, с кем мы будем сражаться.

У этого человека были крылья всадника.

Темный всадник. Я не знала, что мы так глубоко проникли в тайны врагов. Не знала, что старшие звезды живут среди всадников.

– Чьи вы предвестники?
– спросил он, и было ясно - он знает ответ.

– Мельтиара, - тут же ответил Лаэнар.

Всадник кивнул.

– Как и я.

– Правда?
– Мы с Лаэнаром спросили это хором, и я слышала эхо своего удивления в его голосе. Мы снова стали отражениями друг друга.

– Мы все были предвестниками войны, прежде чем стали предвестниками Мельтиара, - ответил всадник и взглянул на Амиру: - О чем ты хочешь спросить, дитя?

Амира все еще держала Рэгиля за руку, но стояла неподвижно, словно в строю. Крылья приподнялись у нее за спиной, на них мерцали и дрожали блики света. И когда Амира заговорила, точно также дрожал ее голос.

– Ведь ты... знаешь о всадниках все, правда?

Он смотрел на нас серьезно и спокойно, и под этим взглядом я чувствовала себя девочкой, впервые одевшей крылья. Наверное, он так и видел меня. Мне шестнадцать лет, я никогда не была предвестником войны, всегда была предвестником Мельтиара.

– Правда, - сказал всадник.
– Я вхожу в их высший совет.

Я знала - ему незачем обманывать, и все же не могла поверить.

Самые опасные противники в грядущей войне - это всадники. Сотни лет назад они уничтожили нашу жизнь и забрали землю, отдали ее людям, лишенным силы. А теперь мы проникли в самое сердце их тайны, к источнику могущества.

Мельтиар говорил: "Сражайтесь так, будто каждый бой - последний". Наверное, поэтому мы не знаем, как близка победа.

– Мы встретили сегодня всадника, - выпалил Лаэнар.

– Здесь?
– Темный всадник нахмурился, повернулся к нему.
– В горах?

– Да, - кивнул Лаэнар.
– Мы летаем вдоль границы, наше задание - сеять страх в селениях врагов. Но на нас напал крылатый враг, он подбил нашу машину, поэтому...

– Он был один?
– спросил темный всадник. Его голос стал отрывистым и жестким.