В общем, когда за полицейскими закрылась дверь, облегчения никто из нас не почувствовал. Жозе с досады треснул кулаком по стене и повернулся ко мне:

— Вот видишь, Себ, что из всего этого получилось! Говорил же я, не стоило его приглашать.

— А я с самого начала знала, что Кристиан убийца, только мне никто не верил! — в сердцах бросила Лали. — У меня даже было предчувствие…

— Брось, дорогая, не было у тебя никаких предчувствий, — устало махнул я рукой. — У меня есть более здравая идея — сесть за стол и чего-нибудь перекусить. Это всё же лучше, чем переливать из пустого в порожнее, да и время уже обеденное…

— Да подождите вы! — внезапно выкрикнула Джоанна, и в её голосе было столько отчаяния, что мы одновременно развернулись к ней. — Неужели вы и вправду поверили, что это сделал Кристиан?

— А кто же тогда? — немедленно ощетинился Жозе. — Может быть, ты?

— Перестань нести чепуху! — едва ли не со слезами Джоанна вскочила с кресла. — Как вы не понимаете, что Кристиан не мог зарезать Оливье?

Ответом ей была тишина, и лишь Мануэла медленно протянула, с искренним удивлением глядя на американку:

— Господи, дорогая, неужто ты всё ещё любишь моего непутёвого кузена? Я и то давно поставила на нём крест…

— Да при чём тут любовь?! — от волнения акцент у Джоанны усилился настолько, что мы едва её понимали. — Просто я очень хорошо знаю его… быть может, даже лучше, чем любой из вас. Да, он безвольный, слабохарактерный… Но он не мог убить!

— Чёрт возьми, я, пожалуй, соглашусь с Джоанной! — возможно, мне не стоило говорить этого вслух, но было поздно — теперь уже меня сверлили восемь пар глаз. — Думаю, Кристиан и вправду не мог убить… Только вот в женскую интуицию я в данном случае не верю, так что моё объяснение будет более рациональным.

— Какое такое объяснение? — чересчур быстро, на мой взгляд, среагировала Линда. — Договаривай, Себастьен.

— Если помните, около полуночи я сам отводил его в комнату, после того, как они с Оливье чуть не сцепились. Так вот, Кристиан еле держался на ногах. Мне буквально на себе пришлось его тащить, а едва я довёл его до кровати, как он брякнулся на неё и тут же захрапел. И я, честно говоря, не думаю, что он в таком состоянии мог проснуться ночью, пройти чуть ли не через весь дом, не наделав при этом шума, и одним ударом заколоть Оливье, который был относительно трезв.

— Хм… Возможно, ты и прав, — задумчиво заметил Николя, побарабанив пальцами по столу. — В любом случае, после той ссоры никто больше, кроме тебя, с Кристианом не общался, так что тебе и карты в руки… А инспектору ты об этом говорил?

— Господи, Нико, да проще фонарному столбу что-нибудь втолковать, чем мсье Ленорману! Я пытался объяснить ему, что Кри-Кри ужрался в стельку, но он мне и рта раскрыть не дал… Парочка дурацких вопросов — и всё, вы свободны, мсье Куриво!

— Мне тоже показалось, что этот Ленорман не сомневался в его виновности, — согласно кивнула Бенедикт. — По крайней мере, во время разговора со мной он только и делал, что упирал на вчерашнюю ссору и пристрастие Кристиана к наркотикам…

— А меня ещё доставал расспросами, как это у преуспевающей фотомодели может оказаться такой никчёмный кузен, — добавила Мануэла и сердито дёрнула плечом. — Можно подумать, ему пять лет, а я его нянька!

— Стоп, стоп, не горячитесь, девочки, — Николя, как всегда, попытался направить разговор в более спокойное русло. — Вы заметили, что инспектор сказал перед уходом? У него нет полной уверенности в том, что Кристиан убийца, хотя улики против него…

— А как же перстень? — растерянно перебила мужа Элен, нещадно теребя манжеты своей блузки. — Перстень-то был у него в кармане…

— Вот именно! — тут же подхватилась Лали. — Как он там оказался, а, Себастьен?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — огрызнулся я. — А вот представь-ка на минутку, что это ты убила Оливье и украла перстень. Ты бы его себе в карман сунула?

— Что я, круглая дура? — обиженно фыркнула моя жена, не почувствовав подвоха. — Естественно, спрятала бы получше…

— Так ведь и Кристиан не идиот, — поддержал меня Николя, поняв, к чему я клоню. — Если мы предположим, что он не был настолько пьян, а всего лишь притворялся… или, скажем, основательно протрезвел через пару часов… то ему хватило бы ума куда-нибудь припрятать этот чёртов перстень. Ну а если он и вправду налакался до такого состояния, что ничего не соображал — тогда, я думаю, он просто физически не мог совершить убийство… Свалился бы где-нибудь в коридоре, и всё. Куда ни кинь, улика в пользу Кристиана, хотя и шаткая.

— А теперь позвоните в комиссариат, изложите свою гениальную версию и попросите отпустить бедняжку Кри-Кри, — ядовито посоветовал Жозе. — Может, этот надутый индюк Ленорман прислушается к вашему дилетантскому мнению…

— Ну хватит уже, — поморщилась Бенедикт и дёрнула его за рукав. — Твоя постоянная ирония начинает нас утомлять… А ты, Николя, подумай вот о чём — если мы сейчас решим, что Кристиан невиновен, значит, нам придётся признать, что настоящий убийца сидит сейчас в этой комнате, и мы опять начнём коситься друг на друга. Мне это, знаешь ли, не по душе… поэтому я предлагаю оставить всё как есть и спокойно дожидаться конца расследования.